Как Красная Машинка впервые помылась
В одном городе, в большом гараже, жила Красная Машинка. Она была очень чистенькой и блестела на солнце, как спелая вишенка. Она любила, когда её кабина сверкает, а фары светятся ярко-ярко.
— Какая ты красивая! — говорили ей другие машинки.
— Ах, спасибо, — краснела Красная Машинка (хотя она и так была красная).
Но больше всего на свете она боялась одного места — Автомойки. Это была большая, тёмная пещера, откуда доносилось шипение и урчание, а внутри шевелились огромные щётки-осьминоги.
— Нет, никогда-никогда туда не поеду! — говорила она, сворачивая на другую дорожку, если кто-то предлагал помыться. — Эти щётки щекочут, а пена щиплет нос!
И Машинка аккуратно объезжала все лужи, чтобы не запачкаться. Она ездила только по сухим дорожкам, останавливалась перед каждой лужицей и осторожно обходила её стороной.
— Какая ты осторожная, — удивлялись друзья.
— Я чистая, — гордо отвечала Машинка.
Но однажды случился сильный-сильный дождь. Сначала Машинка спряталась под большим кленом и ждала, когда дождь кончится. Но дождь всё лил и лил, и ей стало скучно стоять на месте.
— А что, если немножко покататься? — подумала она. — Дождик тёплый, дорожки блестят, это же так красиво!
Она выехала из-под дерева и поехала по сверкающим мокрым дорожкам. Это было так здорово! Капельки прыгали по её капоту, стёклам и фарам.
— Прыг-скок! — прыгала она с кочки на кочку, объезжая лужи, но потом увидела кое-что интересное.
Прямо посреди двора лежала огромная, самая большая лужа во всём городе. Она блестела, как настоящее зеркало, и в ней отражались облака и верхушки деревьев.
— Ух ты! — прошептала Машинка. — Как красиво!
Она остановилась у края лужи и задумалась. Ей очень хотелось проехать по этой луже, но она помнила, что лужи — это грязь, а грязь — это страшно.
— Может, хоть разок? — подумала она. — Я быстро, только туда и обратно.
И она решилась.
Бульк! — въехала она в лужу.
Шлёп! — разлетелись брызги в стороны.
Бах! — подпрыгнула она на кочке под водой.
Брызги летели во все стороны, было так весело! Она каталась по луже туда-сюда, кружилась, разгоняла воду и смотрела, как расходятся круги.
— Ой, как здорово! — смеялась она.
Она не заметила, как дождь кончился и выглянуло солнышко. Она каталась и каталась, пока не устала.
Когда она наконец выехала из лужи и остановилась, чтобы отдохнуть, она случайно посмотрела в своё отражение в другой маленькой лужице.
— Ой! — вскрикнула она.
Из отражения на неё смотрела не она. Вместо ярко-красной, блестящей машинки на неё глядела какая-то коричневая, в грязных разводах, машинища. Её бока были облеплены мокрыми листиками, на капоте сидела целая горсть земли, а фары потускнели.
— Это... это я? — прошептала она.
Грустная и грязная, она поехала домой. По пути она встретила Велосипед, который катился по тротуару.
— Здравствуй, Красная Машинка! — крикнул он издалека, но когда подъехал ближе, остановился и уставился на неё.
— Здравствуй, — вздохнула Машинка. — Но я уже не красная, я грязно-коричневая.
— Ой, и правда! — удивился Велосипед. — Я тебя и не узнал! Ты куда-то в грязь заезжала?
— В лужу, — призналась Машинка. — Там было так весело...
— Ну, веселье весельем, а вид теперь у тебя... — Велосипед покачал рулём и покатил дальше.
Машинка поехала дальше и встретила Самокат, который стоял у скамейки и отдыхал.
— Привет! — сказал Самокат, приглядываясь. — Ты не видела нашу чистенькую подружку, Красную Машинку? Она такая красная, блестящая, на неё приятно смотреть.
— Это я... — чуть не заплакала Машинка.
— Не может быть! — воскликнул Самокат, подъезжая ближе и рассматривая её со всех сторон. — Ты вся в грязи, листьях и непонятно в чём! Как же ты так?
— Я в лужу заехала...
— Эх, — вздохнул Самокат и укатил прочь, оставив Машинку одну.
Машинка осталась стоять посреди дороги. Ей было очень грустно. Друзья её не узнают, на неё никто не хочет смотреть, потому что она грязная.
— Что же мне делать? — подумала она. — Как стать снова собой?
И тут она вспомнила, что есть только одно место, которое может смыть всю эту липкую грязь — Автомойка.
Колёса у неё задрожали от страха.
— Нет, только не мойка, — прошептала она. — Там щётки, там темно, там страшно...
Но она посмотрела на своё отражение в витрине магазина и поняла: или мойка, или она навсегда останется такой грязной, что никто не будет с ней дружить.
Собрав всю свою храбрость, она медленно поехала в сторону большого здания с яркой вывеской «Чисто-Быстро». Это была автомойка.
Она остановилась у входа. Из тёмной пещеры на неё подул тёплый ветерок, и пахнуло... клубникой! Вкусной, сладкой клубникой.
— Заезжай, не бойся! — сказал добрый голос.
Машинка пригляделась и увидела большой шланг, который лежал, свернувшись кольцом, и улыбался ей резиновым ртом.
— Ты кто? — спросила Машинка.
— Я Умывай, — ответил шланг. — Я здесь главный по воде. Заезжай, не стесняйся. Я вижу, ты очень грязная. Тебе нужна помощь.
— А щётки? — дрожащим голосом спросила Машинка. — Они там, внутри? Они... они не больно щекочут?
Умывай засмеялся.
— Ни капельки! Они мягкие и пушистые. Они просто танцуют вокруг каждой машинки, чтобы отмыть всю грязь. А я спою тебе песенку! Давай, заезжай, не бойся. Закрой глазки — и вперёд!
Машинка глубоко вздохнула, закрыла фазы (как глазки) и... ррраз! — заехала внутрь.
Сначала было темно и тихо. Она слышала только, как стучат её собственные колёса. Но вдруг зажглись разноцветные лампочки, и полилась тёплая вода. Это было приятно, как летний дождик, только сверху и со всех сторон сразу!
— Шшш-шшш, — пела вода.
А потом сверху упала огромная, пушистая шапка пены. Белой-белой, как самый первый снег, и пахла она клубникой! Машинка оказалась внутри сладкого облака.
— Вот это да! — прошелестела она, чувствуя, как пена обволакивает её со всех сторон.
И тут начался танец! Большие мягкие щётки, похожие на пушистые ладошки, нежно закружились вокруг неё. Они не щекотали, а гладили её бока, кабину, колёса, крышу. Они смывали коричневую грязь и открывали родной ярко-красный цвет.
— Жжж-жжж, — пели щётки, кружась в вальсе.
— Шшш-пши-пши, — вторил им шланг Умывай.
Машинка расслабилась и даже засмеялась. Ей было щекотно и приятно! Она крутилась под струями воды, и с неё сбегали коричневые ручейки грязи.
Потом её ополоснули чистейшей водой. Щётки остановились, вода перестала литься, и Машинка засверкала, как новая! Она была чистая, яркая, красная — даже краснее, чем раньше!
А потом на неё подули тёплым-тёплым ветерком из большого фена. Капельки на её корпусе исчезли, и она стала сухой и невероятно блестящей.
— Всё, — сказал Умывай. — Выезжай, красавица!
Машинка выехала из мойки и зажмурилась от солнца. Она подъехала к лужице (аккуратной, чистой лужице) и посмотрела в своё отражение.
— Ой! — обрадовалась она.
Из отражения на неё смотрела она сама — ярко-красная, блестящая, с сияющими фарами и чистым-пречистым кузовом.
В этот момент подъехали Велосипед и Самокат. Они остановились и замерли от восхищения.
— Ой! — сказал Велосипед. — Вот она, наша Красная Машинка! Какая же ты красивая!
— Ты так сверкаешь, что на тебе можно поймать солнечного зайчика! — воскликнул Самокат.
— А я теперь не боюсь мойки! — весело просигналила Машинка. — Там танцуют, поют и пахнет клубникой! Это совсем не страшно, а очень весело!
С тех пор Красная Машинка знала: иногда нужно быть храброй и заехать в тёмный тоннель, чтобы выехать из него сияющей, чистой и счастливой.
И теперь, если она проезжала мимо большой лужи, она иногда специально заезжала в неё — но совсем чуть-чуть, для веселья. А потом с радостью отправлялась на автомойку, чтобы снова встретиться с пушистой клубничной пеной и танцующими щётками.
А друзья всегда узнавали её — потому что она была самой яркой и блестящей машинкой в городе.