Мишкин каток

Зима в том году выдалась снежная и морозная. Речка у берлоги Мишки сковалась прочным льдом, и однажды утром медведь вышел на берег, почесал затылок и сказал:

— А ведь здесь можно каток сделать!

Шу-Шу, которая видела снег впервые в жизни, выглянула из берлоги и удивлённо спросила:

— Каток? Это как бамбуковая площадка для игр?

— Лучше! — засмеялся Мишка. — Это гладкий лёд, на котором можно кататься на коньках. Будет весело!

Он взял свою большую лопату и принялся расчищать снег с реки. Шу-Шу помогала как могла, но её чёрные лапы постоянно скользили, и она то и дело плюхалась в пушистый снег, оставляя забавные отпечатки.

— В Китае снег бывает только высоко в горах, — объясняла она, отряхиваясь. — И там на нём точно не катаются!

Два дня Мишка трудился не покладая лап. Он не только расчистил большой ровный прямоугольник льда, но и обнёс его бортиком из утрамбованного снега, притащил старые деревянные ящики для зрителей и даже повесил на ближайшую сосну фонарь из тыквы со свечкой внутри для вечерних катаний.

— Готово! — с гордостью объявил он на третье утро. — Теперь нужно найти коньки.

Коньки нашлись у лесных обитателей. Белка принесла крошечные, снятые с куклы, заяц — свои старые, на вырост, а у самого Мишки были большие, потертые, но надёжные. Для Шу-Шу с её широкими лапами ничего подходящего не нашлось, пока ёжик не догадался привязать к её ступням два гладких, плоских камушка.

— Готовься к первому уроку! — сказал Мишка, уверенно выкатившись на лёд.

Шу-Шу осторожно ступила на каток одной ногой, потом другой... и в тот же миг её ноги разъехались в разные стороны! Она уселась на лёд с глухим стуком.

— Всё нормально! — ободрял её Мишка. — Главное — держать равновесие. Представь, что ты бамбук — прямой и гибкий одновременно.

С десятой попытки Шу-Шу удалось проехать метр, держась за лапу Мишки. Она скользила неуверенно, её чёрно-белое тело напряжённо колебалось, но в глазах горел азарт.

К ним скоро присоединились и другие звери. Заяц носился по льду как угорелый, белка старательно выписывала маленькие круги, а лисёнок пытался повторять за Мишкой самые сложные пируэты.

А Шу-Шу училась. Сначала она могла только стоять, крепко вцепившись в бортик. Потом научилась делать маленькие шажки. Потом — скользить.

И вот настал день, когда она оттолкнулась от бортика, разогналась и... поехала сама! Не быстро, не грациозно, но уверенно. Мишка, увидев это, так обрадовался, что потерял равновесие и упал, увлекая за собой зайца, который ехал за ним по пятам.

К концу зимы Шу-Шу уже вовсю каталась. Она даже придумала свою фигуру — «кувырок-под-лапой», когда она, разогнавшись, мягко падала на бок и скользила, кувыркаясь. Все звери смеялись, глядя на это, и пытались повторить.

Когда пришла весна и лёд на катке стал тонким и опасным, Мишка с Шу-Шу сидели на берегу и смотрели, как тает их творение.

— Жалко, — вздохнула Шу-Шу. — Было так здорово.

— Ничего, — сказал Мишка. — Зима ещё вернётся. А пока у нас есть время придумать, что мы построим летом.

И они уже строили планы на тёплый сезон, вспоминая, как чёрно-белая панда впервые выехала на белый лёд и улыбнулась, почувствовав, что летит.