Шу-Шу на тюбинге

Зима тем временем разгулялась не на шутку. Снегу намело выше ёжика, а горка у Заячьей норы стала просто огромной. Как-то раз Заяц притащил к берлоге Мишки круглую надутую штуку в яркой синей плёнке.

— Это тюбинг! — гордо объявил он. — Или ватрушка. На ней с горки катаются. Хочешь попробовать, Шу-Шу?

Шу-Шу осторожно потрогала тюбинг. Он был упругий, скользкий и совсем не похож на бамбуковый коврик.

— А… это не опасно?

— Конечно нет! — Мишка вышел из берлоги, уже закутанный в шарф. — Мы все с Зайцем катаемся. Весело! Поехали, покажу.

Друзья отправились к заячьей горке. Она действительно была высокой и крутой. Заяц, не долго думая, забрался на самый верх, уселся в тюбинг и с криком «Поехали-и-и!» умчался вниз, оставляя за собой облако снежной пыли.

— Видишь, просто! — сказал Мишка. — Садись, я тебя подтолкну.

Шу-Шу залезла в тюбинг, крепко ухватилась за ручки и закрыла глаза.

— Готово?

— Готово…

Мишка легонько толкнул тюбинг, и он медленно пополз вниз. Потом набрал скорость, потом понёсся так, что у Шу-Шу от ветра задрожали уши. Она не кричала — она смеялась, смеялась громко и звонко, пока тюбинг не завертелся на месте и не остановился у самого подножия.

— Ну как?! — подбежал Заяц.

— Это как лететь! — воскликнула Шу-Шу, выкатываясь из тюбинга. — Только без крыльев!

После этого она не могла остановиться. Она каталась с горки снова и снова, то одна, то с Мишкой (тюбинг скрипел, но выдерживал), то даже с белкой на коленях. Они кричали, кружились и падали в мягкий снег, а потом снова бежали наверх.

К вечеру Шу-Шу была вся в снегу, уставшая, но счастливая.

— Спасибо, — сказала она Зайцу, возвращая тюбинг. — Теперь у меня есть ещё одна причина любить зиму.

А Мишка, глядя на неё, думал, что хорошо, когда у друзей получается делиться радостью — даже если это просто кусок надутой плёнки и снежная горка.

Домой они вернулись замерзшие до самых кончиков ушей и когтей. Шу-Шу отряхивалась от снега прямо на пороге, а Мишка уже растопил печь. Вскоре в берлоге стало тепло и уютно, пахло хвоей и мёдом.

— Самый лучший момент после катания, — сказал Мишка, ставя на стол глиняный чайник, — это согревающий чай.

Они устроились на мягких шкурах — Шу-Шу, Мишка и Заяц, который тоже зашёл погреться. В больших кружках дымился ароматный чай с листьями малины, мёдом и долькой сушёного яблока. Шу-Шу осторожно держала свою кружку в лапах, чувствуя, как тепло разливается по всему телу.

— В Китае говорят, что чай после зимней прогулки вкуснее всего, — заметила она, сделав глоток.

— А у нас говорят, что после мороза и скорости любой чай — как целительный бальзам, — улыбнулся Мишка.

Заяц, уже согревшись, задремал, пригревшись у печки. Шу-Шу и Мишка сидели и молча смотрели на огонь, слушая, как за окном поскрипывает снег и воет лёгкий ветер.

— Сегодня был хороший день, — тихо сказала Шу-Шу.

— Да, — согласился Мишка. — И завтра будет не хуже.

И они допили свой чай, зная, что впереди ещё много зимних дней, много горок и много таких вот тёплых, тихих вечеров в дружной компании.