Сказка про Медведя, который рисовал когтями

В самом сердце дремучего леса, там, где быстрая река делала плавный, красивый поворот, а высокий берег был покрыт слоем мягкой, влажной, податливой глины, было одно особое место. Тут любил отдыхать после долгих прогулок старый, умудрённый опытом Медведь. Он приходил сюда после удачной или не очень рыбалки, садился на большой камень, пил свежую речную воду и подолгу размышлял о жизни, глядя на своё отражение в тёмной глади воды.

И вот однажды, в тёплый летний вечер, потягиваясь после крепкого послеобеденного сна, Медведь машинально провёл своими огромными когтями по влажной глиняной поверхности берега, чтобы немного поточить их, как делал это сотню раз до этого. И вдруг он замер, поражённый. На глине остался чёткий, глубокий, необычный след — длинная, прямая, удивительно изящная борозда.

— О-о-о! — только и смог вымолвить Медведь, склонив голову набок и с любопытством разглядывая получившуюся линию.

Ему стало интересно. Он попробовал ещё раз, провёл лапой медленнее, сильнее нажимая на когти. И новая борозда легла рядом с первой — такая же ровная, чёткая, будто кто-то невидимый провёл линейкой. В Михаиле Потапыче, всегда таком степенном, основательном и немного грузном, вдруг проснулось что-то новое, доселе неведомое — что-то детское, радостное, игривое. Он мгновенно забыл и про сон, и про недоеденную рыбу. Он снова опустил тяжёлую лапу и начал сосредоточенно водить ею по мягкой глине.

Сначала у него получился неровный, немного кривоватый, но вполне узнаваемый круг.

— Солнышко! — догадался Медведь и довольно засопел.

Рядом с кругом он вывел что-то длинное, похожее на столб, а по бокам пририсовал несколько палочек — получилось дерево с ветками. А под деревом провёл длинную, извилистую линию, на конце которой добавил маленький треугольничек и кружок.

— Рыба! Большая рыба в реке! — обрадовался своей сообразительности Медведь.

Он трудился, не замечая времени, до самого заката. Солнце уже село, на небе зажглись первые звёзды, а он всё старательно выводил свои линии и круги. Когда совсем стемнело, Медведь отступил на шаг назад и с гордостью оглядел дело своих лап. На глиняном берегу красовалась первая в этом лесу настоящая картина, созданная медвежьей лапой.

Наутро Медведь проснулся с необычным, волнующим чувством. Ему не терпелось поскорее вернуться к реке и показать своё творение кому-нибудь. Он встретил у воды Зайца, который весело прыгал по кочкам в поисках самой сочной травы.

— Заяц, друг, пойдём скорее со мной! — загадочно сказал Медведь, поманив его лапой. — Я тебе кое-что покажу! Такое, чего ты никогда в жизни не видел!

Он подвёл удивлённого Зайца к своему рисунку и торжественно замер в ожидании похвалы. Заяц склонил голову сначала на один бок, потом на другой, смешно пошевелил длинными усами и долго, очень долго молча смотрел на наскальное творение.

— Ну как? — не выдержал Медведь. — Правда, здорово?

— Классно! — наконец выдохнул Заяц, и глаза его загорелись. — Очень здорово! Солнце, дерево, рыба в реке… Всё понятно! Но знаешь… чего-то здесь не хватает.

— Чего? — насторожился Медведь, ему стало немного обидно.

— Травы! — радостно объявил Заяц. — Под деревом же должна быть мягкая, зелёная травка! И вокруг солнышка — лучики!

И, недолго думая, он запрыгал на своих лёгких лапках вокруг нарисованного дерева, оставляя на сырой глине множество мелких, частых, изящных точечных следов. Получилась удивительно живая, пушистая, воздушная травка, которая сразу сделала картину ещё лучше.

Медведь смотрел на это, разинув пасть от изумления. Ему и в голову никогда не приходило, что рисовать можно не только линиями, но и вот такими весёлыми точками!

В этот момент мимо пробегала рыжая Лиса, которая всегда была не прочь сунуть свой любопытный нос в чужие дела.

— Это что вы тут делаете? — поинтересовалась она, увидев их сосредоточенные, вдохновлённые морды.

Увидев рисунок, она тут же забыла про свои лисьи дела и с азартом включилась в процесс.

— Прелесть! Просто прелесть! — восхитилась она. — Но здесь же совсем нет цветов! Какой же лес без цветов?

И она, ловко изогнувшись, кончиком своего пушистого, рыжего хвоста, как самой нежной и умелой кисточкой, нанесла рядом с заячьей травкой несколько изящных, красивых венчиков — цветы получились просто загляденье.

Весть о необычном, увлекательном занятии на глиняном берегу мгновенно, словно ветер, разнеслась по всему лесу. Прибежали ежи, прискакали белки, приковыляли барсуки. Слетелись птицы. Птицы, правда, не могли оставлять следы на земле, но шустрая Сорока тут же придумала выход: она принесла в клюве несколько ярких, спелых ягод рябины и лесной малины и, ловко вдавив их клювом в глину, оставила красивые красные и синие пятна — ягоды на ветках.

Дятел, который всегда был мастером на все руки (вернее, на клюв), посмотрел на эту красоту и решил, что картине не хватает достойной оправы. Он взлетел повыше и принялся долбить клювом по краю глиняного обрыва, выбивая вокруг всей композиции аккуратную, декоративную рамочку из маленьких точек.

К вечеру, когда солнце снова начало клониться к закату, весь глиняный берег у поворота реки превратился в огромный, живой, дышащий альбом. Чего тут только не было! И замысловатые следы ежа, похожие на рассыпанные по земле булавки, и аккуратные, прыгающие отпечатки беличьих лапок, и даже длинная, извилистая, зигзагообразная полоса — это прополз старый Уж, который решил изобразить на общем рисунке яркую летнюю молнию.

Михаил Потапыч сидел в стороне на своём камне и молча, с огромным, тёплым чувством в груди смотрел на это общее творение. Его собственный, одинокий рисунок, с которого всё началось, теперь стал центром, вокруг которого собрался весь лес. Каждый зверь, каждая птица принесли в него что-то своё, особенное, неповторимое. И теперь это было не просто «солнце, дерево и рыба», нацарапанные медвежьими когтями. Это был целый большой, прекрасный мир — лесной мир, нарисованный дружбой, доверием и радостью общего дела.

С тех пор глиняный «холст» у реки стал в лесу священным, особо почитаемым местом. После каждого сильного дождя, когда старые рисунки смывало водой, Михаил Потапыч приходил первым и снова выводил своим самым толстым когтем яркий круг-солнце в центре. А потом, как по волшебству, сбегался и слетался весь лес, чтобы снова и снова творить вместе, добавляя свои краски, следы и фантазии.

И Медведь, который случайно открыл в себе художника, стал для всех не просто лесным соседом. Он стал тем самым важным зверем, который сумел собрать и связать в одну общую прекрасную картину сердца всех лесных жителей — больших и маленьких, пушистых и пернатых, быстрых и медлительных.