Сказка про медведя, который спас охотника

Жил-был охотник. Охотник как охотник — с ружьём, с рюкзаком, в кирзовых сапогах. Любил он по лесу побродить, дичь поискать. А больше всего на свете мечтал он добыть медведя. Шкура медвежья вон какая тёплая, да и мясо вкусное, да и соседям похвастаться — закачаешься!

И вот однажды выследил он медвежий след. Свежий, прямо горячий. Обрадовался охотник, ружьё приготовил и пошёл по следу.

А медведь тот, надо сказать, был хитрый. Звали его Миша. Он сразу понял, что за ним идут. И решил: "А дай-ка я с этим охотником в прятки поиграю".

Идёт охотник по следу, идёт, а Миша то за дерево спрячется, то через овраг перемахнёт, то следы запутает. Охотник уже и вспотел, и запыхался, и ноги сбил, а медведь всё впереди маячит — то хвост мелькнёт, то бок бурый.

— Стой! — кричит охотник. — Всё равно поймаю!

А Миша ему из-за куста:

— Догони сначала!

Охотник аж подпрыгнул от удивления: медведь, да ещё и разговаривает! Но отступать не стал — больно уж шкура понравилась.

Бегали они так, бегали, пока не забрели в самую глушь. А там, в глуши, болото было. Большое, топкое, зелёной ряской покрытое. Миша это болото знал как свои пять лап: где ступить можно, а где — ни-ни. Он ловко по кочкам перепрыгнул и на сухой пенёк уселся, наблюдать.

А охотник за ним — прыг! И с головой в трясину.

— Караул! — заорал охотник. — Спасите! Помогите! Тону!

Барахтается, а его всё глубже засасывает. Уже и ружьё в болоте утонуло, и рюкзак, и сапоги кирзовые. Только голова с фуражкой торчит.

Миша на пеньке сидит, лапой от смеха живот держит.

— Ха-ха-ха! — заливается. — Вот это цирк! Вот это представление! Ты куда, охотник, полез? Тут же болото!

— Да знаю я! — кричит охотник. — Но ты же прыгнул, и я за тобой!

— Так я по кочкам! — Миша показывает. — А ты прямо в жижу. Эх ты, горе-охотник. Не умеешь за медведями бегать — не берись.

Охотник уже по самое горло в болоте, того гляди утонет.

— Помоги! — хрипит. — Не дай погибнуть! Проси чего хочешь!

Миша посмеялся, посмеялся, а потом думает: "А чего это я, собственно, злорадствую? Не по-медвежьи это. Он же живой человек, хоть и охотник". Вздохнул, встал с пенька.

— Ладно уж, — говорит. — Держись, стрелок. Сейчас я тебя вытащу. Но сначала я ещё немного посмеюсь, ты уж прости.

— Смейся сколько хочешь! — кричит охотник. — Только тащи!

Миша отсмеялся, подошёл поближе, лёг на живот и протянул охотнику здоровенную лапу.

— Хватайся! — командует. — Только осторожно, когти у меня острые, не поранься.

Охотник ухватился за медвежью лапу, и Миша, кряхтя и упираясь, вытянул его из болота. Вытянул и на траву положил. Весь в тине, в ряске, фуражка набекрень, из сапог вода хлюпает. А ружья нет, рюкзака нет — всё болото забрало.

— Ох, — вздыхает охотник. — Спасибо тебе, медведь. Век не забуду. А я ведь за тобой охотился, между прочим.

— Знаю, — кивает Миша. — С самого утра за мной бегаешь. Устал я от тебя, если честно.

— И что же ты меня не убил? — удивляется охотник. — Я ж тебя убить хотел!

— А за что тебя убивать? — пожимает плечами Миша. — Ты и так наказан: мокрый, грязный, без ружья, без припасов. Иди домой, сушись. И запомни: медведи — они не злые, они добрые, если к ним по-человечески.

Охотник встал, поклонился Мише в пояс и побрёл из леса. А Миша ещё долго сидел на пеньке и хохотал, вспоминая, как охотник в болоте булькал.

С тех пор охотник ружьё больше в руки не брал. А в лес ходил только за грибами да за ягодами. И каждый раз, когда приходил в лес, оставлял полную банку мёда у большого дуба, где они с Мишей встретились. С запиской: "Мише от благодарного охотника". А Миша эти гостинцы находил и радовался: хорошая всё-таки штука — доброе дело. И вкусная, между прочим.