Сказка о том, как Бобрёнок нашёл своё дело

На большой лесной реке, там, где вода текла быстро и уверенно, жила большая бобриная семья. Бобры славились на весь лес своим трудолюбием и умением строить. Их плотина была самой крепкой, хатки — самыми уютными, а запасы на зиму — самыми богатыми.

В семье царил строгий порядок. С самого детства все бобрята учились бобриному ремеслу: валить деревья так, чтобы они падали точно в воду, перетаскивать ветки, замешивать глину, строить прочные плотины и уютные хатки. Старшие бобры были строгими учителями и не прощали ошибок.

Все, кроме самого младшего — маленького Бобрёнка. У него просто не было таланта к большому строительству. Когда он помогал ставить сваи для плотины, они оказывались кривыми и торчали в разные стороны. Когда он укладывал ветки для стены хатки, они разваливались, и вся конструкция падала прямо на головы старшим братьям.

— Опять ты всё испортил! — ворчал старший Брат-Бобр, отряхиваясь от глины. — У тебя лапы не из того места растут!

— Я старался, — оправдывался Бобрёнок, опуская глаза.

— Старался он, — фыркала Сестра-Бобриха. — От твоего старания одна морока. Иди лучше ветки подбирай, и то пользы больше будет.

Бобрёнок уходил и подбирал ветки, но и это у него получалось плохо — он вечно приносил не те, которые нужны, или ронял по дороге.

Однажды случилась настоящая беда. Старшие бобры доверили Бобрёнку самое ответственное дело — укрепить главный шлюз в плотине. Нужно было всего лишь заложить несколько веток в нужное место и прижать их глиной.

— Смотри, это очень важно, — объяснял Отец-Бобр. — Если шлюз будет слабым, вода прорвёт плотину. Всё понял?

— Понял, — кивнул Бобрёнок.

Он очень старался. Он положил ветки, прижал их глиной, даже притоптал лапками. Но что-то пошло не так. То ли ветки были кривые, то ли глина жидкая, то ли сам Бобрёнок перестарался, только ночью плотина дала течь. Вода хлынула в прореху, и запруду чуть не унесло вниз по течению. Всей семьёй полночи заделывали прорыв, и только к утру всё было исправлено.

Утром собрался большой бобриный совет. Все сидели на берегу и сурово смотрели на Бобрёнка.

— Это уже не в первый раз, — строго сказал Старший Бобр, самый главный в семье. — Ты портишь всё, к чему прикасаешься. Мы давали тебе шанс за шансом, но ты не исправляешься.

— Я очень старался, — прошептал Бобрёнок, и слёзы капали на его пушистые щёки.

— Старание старанием, а результат нужен, — покачал головой Отец-Бобр. — В строительстве нет места ошибкам. Нам нельзя рисковать всей нашей работой из-за одного неумехи.

В семье повисла тяжёлая тишина. Мама-Бобриха отвернулась, чтобы не видеть сына. Братья и сёстры смотрели в землю.

— Ты должен уйти, — сказал Старший Бобр. — Иди своей дорогой. Может быть, ты найдёшь место, где твоя неумелость никому не повредит.

Бобрёнку было очень грустно. Он взял свой маленький походный узелок, в который положил немного сушёной коры и запасной зуб на всякий случай, и отправился вверх по течению, подальше от дома, подальше от семьи, подальше от места, где он был никому не нужен.

Он шёл долго. Река становилась всё уже, берега всё круче. Наконец, когда солнце уже клонилось к закату, Бобрёнок вышел к маленькому лесному ручейку. Ручеёк весело журчал между камней, перепрыгивал через корни деревьев и убегал в заросли папоротника.

— Какое красивое место, — сказал Бобрёнок. — Тихо, спокойно. И никому я здесь не помешаю.

Он уселся на берегу и задумался. Ему очень хотелось построить себе домик, хоть какой-нибудь, пусть даже самый маленький и кривой. Ведь бобры не могут жить без дома.

— Попробую ещё раз, — решил он. — Не строить огромную плотину, а просто сделать себе маленькую хатку. Вдруг получится?

Бобрёнок нашёл несколько тонких прутиков, набрал глины на берегу и принялся за работу. Но его лапки, не слушавшиеся в большом деле, и в малом творили что-то странное. Вместо ровной стены у него получались какие-то арки и купола. Вместо того чтобы крепко связать ветки, он лишь слегка их переплетал, создавая причудливое кружево из прутьев.

— Ну вот, опять не то, — вздыхал он, глядя на свою работу.

В итоге у него вышла не хатка, а какая-то ажурная, хрупкая на вид конструкция, которая перегораживала ручей. Ветки торчали в разные стороны, глина держалась кое-как, а между прутьями были такие щели, что пролезала целая рыбья стая.

— Ерунда получилась, а не плотина, — грустно сказал Бобрёнок. — Ни на что я не годен.

Он махнул лапой, забрался под куст, свернулся калачиком и уснул, решив, что и это у него не получилось.

А ночью случилось чудо. Его лёгкая, ажурная запруда не перегородила воду намертво, как это делают большие бобровые плотины. Она лишь слегка притормозила течение. Вода накопилась выше по ручью, образовав маленькое, но глубокое и чистое озерцо. При этом она не застаивалась и не прорывалась с силой — она медленно просачивалась сквозь прутья, продолжая питать ручей внизу. Получилась идеальная, живая запруда, которая не мешала природе, а помогала ей.

Прошло несколько недель. Бобрёнок освоился на новом месте, ловил рыбу, грыз кору и время от времени подправлял своё странное сооружение, которое всё больше нравилось ему, хоть он и считал его неудачным.

В то лето случилась страшная засуха. Солнце пекло так, что земля потрескалась. Большие реки обмелели, многие маленькие ручьи и вовсе пересохли. Лесные звери с трудом находили воду.

В норе неподалёку от бобриного ручейка жила Лисица с тремя маленькими лисятами. Их родник, из которого они всегда пили, иссяк совсем. Лисята капризничали, просили пить, и Лисица в отчаянии обходила окрестности в поисках хоть какой-то воды.

Она обошла уже весь лес, пересохшие русла, но везде было пусто. Уставшая и расстроенная, она забрела в ту часть леса, где жил Бобрёнок. И вдруг услышала тихое журчание. Сердце её забилось быстрее. Она побежала на звук и выскочила к маленькому ручейку.

К её изумлению, здесь вода была! Чистая, прохладная, собранная в маленьком озерце за странной, ажурной бобровой постройкой. Вода просачивалась сквозь прутья, наполняя озерцо и дальше бежала по руслу, не давая ручью умереть.

Бобрёнок сидел на берегу и грыз веточку.

— Это ты сделал? — спросила Лисица, подходя ближе.

Бобрёнок поднял голову, увидел Лису и немного испугался. Но Лисица смотрела на него не как на добычу, а с восхищением.

— Да, — вздохнул Бобрёнок, откладывая веточку. — Это я. Но это же ерунда, не настоящая плотина. Я плохой строитель, меня из семьи выгнали.

— Плохой?! — воскликнула Лисица. — Ты посмотри вокруг! Весь лес высох, все ручьи пересохли, звери умирают от жажды! А у тебя здесь вода есть! Твоя «ерунда» держит воду в самую страшную засуху!

Бобрёнок удивился. Он посмотрел на свою запруду, потом на озерцо, потом на Лису.

— Правда? — не поверил он.

— Правда! — подтвердила Лисица. — У меня трое лисят дома сидят, пить хотят, а напоить нечем. Позволь мне взять немного воды для них!

— Конечно, конечно! — засуетился Бобрёнок. — Бери сколько нужно! Вода здесь чистая, вкусная. Я её берегу.

Лисица напилась сама, набрала воды в большой лист лопуха и побежала к лисятам. А на следующий день она вернулась уже со всей семьёй. Лисята с визгом плескались в мелкой части озерца, пили воду и благодарили Бобрёнка.

— Спасибо тебе, маленький бобр, — сказала Лисица. — Ты спас моих детей. Твоя плотина — самая лучшая в лесу!

Слух о маленькой волшебной запруде разнёсся по лесу быстро, как лесной пожар. К Бобрёнку потянулись другие звери, у которых тоже пересохли водопои. Приходили Зайцы, Ежи, даже осторожные Олени приводили своих оленят.

— Бобрёнок, помоги! У нас в овражке вода кончилась!

— Бобрёнок, а можешь устроить маленький прудик у нашей норы?

И Бобрёнок помогал. Он, смущаясь и краснея, делал для Ёжика крохотную запруду на канавке, чтобы там собиралась роса. Для птиц он соорудил купальню на ветке, куда стекала дождевая вода. Для Зайцев выкопал маленький прудик в низине. Его «неумелость» в гигантских проектах оказалась тонким пониманием маленьких, живых потоков. Он чувствовал воду и умел с ней договариваться, а не покорять её.

Узнав об этом, старшие бобры из его семьи сначала не поверили. Потом засомневались. А потом решили приплыть и посмотреть своими глазами.

Они плыли вверх по течению и видели, как пересохли берега, как обмелела река. И вдруг, подплывая к ручейку, они почувствовали свежесть. Вода стала чище, прохладнее. А когда они увидели запруду Бобрёнка — ажурную, живую, дышащую — они были поражены.

— Это... это гениально, — прошептал Старший Бобр.

— Как он это сделал? — удивился Отец-Бобр. — Такое даже мы не умеем.

Они подплыли к берегу, где Бобрёнок как раз мастерил поилку для мышат.

— Сынок, — позвал Отец-Бобр.

Бобрёнок обернулся и замер. К нему плыла вся его семья. Он испугался, что они пришли ругать его за то, что он позорит бобриное имя своей кривой постройкой.

— Не прогоняйте меня, — попросил он. — Я здесь никому не мешаю. Я даже помогаю немного...

— Прости нас, — сказал Отец-Бобр, вылезая на берег. — Мы искали в тебе большого строителя и не увидели мастера малых вод. Мы ошибались.

— Ты не неумеха, — добавил Старший Бобр. — Ты настоящий инженер. Только инженер другого склада. Ты умеешь то, что не умеем мы — ты чувствуешь воду, ты договариваешься с ней.

Бобрёнок не верил своим ушам.

— Вернись домой, — сказала Мама-Бобриха, обнимая сына. — Ты нам очень нужен.

— Но я не умею строить большие плотины, — возразил Бобрёнок.

— А нам и не нужны все только с большими плотинами, — объяснил Отец-Бобр. — Большой реке нужны и могучие запруды, которые держат напор, и такие вот живые, маленькие, которые питают ручьи и родники. Ты будешь нашим главным инженером по малым водам.

Бобрёнок вернулся домой. Но не как неудачник, а как герой. Вся семья встречала его с почётом. А вскоре пришла и Лисица с лисятами, и другие звери, которым Бобрёнок помог. Они принесли подарки и благодарности.

С тех пор у Бобрёнка появилась своя важная работа. Он ходил по всему лесу и искал места, где нужна его помощь. Где пересыхал ручей — он ставил свою ажурную запруду, и вода снова появлялась. Где не хватало воды зверям — он выкапывал маленький прудик. Где хотели пить птицы — он мастерил купальни.

В лесу его зовут не «Бобрёнок-неумеха», а «Бобрёнок-ЖиваяВода». И все знают: если в лесу случилась засуха, нужно идти не к большим плотинам, а к маленькому Бобрёнку. Он найдёт воду, он договорится с ручьём, он спасёт всех.

А сам Бобрёнок, сидя вечером у своей запруды и слушая, как журчит вода, думал: «Как хорошо, что я не умею строить большие плотины. Ведь тогда я никогда не научился бы строить такие маленькие и живые. И никогда не узнал бы, что гениальность бывает разной: иногда она не грохочет брёвнами, а тихо журчит среди тонких, ловко сплетённых прутиков».