Сказка о том, как кот и петух спорили о солнце

Во дворе у бабушки Арины жили два важных персонажа: важный полосатый кот Василий и задиристый петух Петрович. Каждое утро между ними происходило одно и то же. Как только первые лучи солнца касались крыши сарая, Петрович взлетал на забор и выводил своё громкое «Ку-ка-ре-кууу!». А Василий в это же время, удобно устроившись на крыльце, начинал тщательно умываться лапкой.

Однажды утром Петрович, закончив свою песню и довольно потряхивая гребешком, спрыгнул с забора и подошёл к крыльцу.

— Вот видишь, Василий, — важно заявил он, выпятив грудь вперёд. — Это я солнце бужу! Без моего громкого и красивого пения оно бы и не подумало вставать! Лежало бы себе за горизонтом и храпело. Так что ты уж меня благодари за каждый новый день!

Кот Василий, не отрываясь от умывания и даже не повернув головы, флегматично ответил:

— Какая чепуха, Петрович. Солнце просыпается оттого, что слышит, как я умываюсь. Чистота — залог здоровья, а здоровый сон — залог бодрости. Солнце слышит, как я лапкой шуршу, и понимает: пора вставать, новый день начинается. Это всем известно.

Петух аж поперхнулся от возмущения. Его гребешок налился кровью, а глаза сверкнули.

— Да брось ты! — заголосил он. — Кто вообще слушает, как ты там умываешься? Ты просто морду лапой трёшь, и всё! А мой голос — он на всю округу! Его за три леса слышно! Солнце выходит на небо, когда слышит мой зов! Я его командую!

— Нет, это моё умывание его будит! — не сдавался кот, наконец повернув голову и прищурившись. — У тебя голос, может, и громкий, но бестолковый. А у меня — системный подход.

Спор разгорелся не на шутку. Они кричали друг на друга так громко, что даже куры разбежались, а собака во дворе зарыла кость поглубже и спряталась в будку. Бабушка Арина высунулась в окно, погрозила им пальцем и снова скрылась.

— Давай так, — предложил наконец Петрович, когда оба немного выдохлись. — Давай заключим пари!

— Какое пари? — насторожился Василий.

— А вот какое. Завтра утром ты не будешь умываться. Совсем. Сидишь на крыльце грязный, как поросёнок. А я спою. Если солнце взойдёт — значит, моё пение работает. Если нет — значит, ты прав, и я признаю, что солнце встаёт из-за твоего умывания.

— А на что спорим? — хитро прищурился кот.

Петух задумался. Он покосился на амбар, где водились жирные мыши и крысы.

— Спорим на самую жирную крысу из амбара! — объявил он. — Я её, правда, не ем, но воронам отдам, а они мне за это блестящих пуговиц натаскают. Идёт?

— Идёт! — согласился кот, облизнувшись. — Крыса будет моя. Готовься проиграть, пернатый.

На следующее утро Василий, как и договорились, сидел на крыльце и демонстративно не умывался. Он даже специально испачкал лапку в земле и вывалялся немного в пыли, чтобы никакого намёка на чистоту. Петрович же, полный уверенности и гордости, взобрался на самый высокий забор, расправил крылья, набрал полную грудь воздуха и затянул свою самую громкую, самую заливистую песню:

— Ку-ка-ре-ку-у-у-у-у!!!

Он пел так долго и так старательно, что даже охрип немного. Он ждал, ждал... И солнце... как ни в чём не бывало, выплыло из-за леса, осветив двор своими тёплыми, золотистыми лучами. Вот оно — встало, поднялось над горизонтом и засияло.

— Ага! — торжествующе воскликнул петух, спрыгивая с забора и подбегая к коту. — Видишь? Видишь?! Я же говорил! Солнце встало без твоего дурацкого умывания! Ты сидишь грязный, как трубочист, а оно всё равно взошло! Отдавай крысу!

Кот Василий, который всё это время сидел с закрытыми глазами, не спеша открыл один глаз, потом второй. Он зевнул, сладко потянулся, выпустив когти, и сказал совершенно спокойным, даже ленивым голосом:

— Конечно встало, Петрович. А ты знаешь почему?

Петух замер с открытым клювом.

— П-почему? — растерянно спросил он.

— А потому, — продолжил кот, вылизывая лапку (теперь уже можно было), — что я вчера умылся не один, а целых два раза. Утренний запас чистоты я уже потратил, поэтому умылся ещё и вечером, перед сном, про запас. Так что сегодняшнего солнца хватило на твоё пение и на мою вчерашнюю вечернюю чистоту. Моя система работает с запасом, Петрович. Я всегда на шаг впереди.

Петух Петрович остолбенел. Он открывал и закрывал клюв, как рыба, выброшенная на берег.

— Это... это... это нечестно! — наконец выкрикнул он, топая ногой. — Как можно умываться про запас?! Это же глупость! Нельзя умыться сегодня, чтобы хватило на завтра! Вода высыхает! Чистота не хранится!

— А очень просто, — сказал кот, принимаясь наконец умываться как следует, демонстрируя, как это делается правильно. — Ты просто не понимаешь тонкостей кошачьей магии. Мы, коты, вообще загадочные существа. Ты ещё не то увидишь.

— Да ты меня надул! — завопил петух. — Это жульничество! Так не считается!

— Считается-считается, — промурлыкал Василий. — Уговор был такой: если я не умываюсь, а солнце встаёт — твоя победа. Но я умылся вчера вечером. Значит, чистоты у меня был запас. Я формально прав. Крыса моя.

Спор так и остался нерешённым. Петух Петрович ещё долго топал ногами и кричал на весь двор, что его надули, что коты — жулики и проходимцы, и что больше он никогда в жизни не будет с ними связываться. Кот Василий невозмутимо мурлыкал, греясь на солнышке, и делал вид, что всё происходящее его совершенно не касается.

Крыса так и осталась в амбаре, не зная, что стала предметом такого важного пари. И, честно говоря, была этому очень рада.

С тех пор каждое утро повторяется одно и то же. Петух поёт, кот умывается, а солнце, никого не слушая, встаёт само по себе, как вставало миллионы лет до появления и кота, и петуха. Но теперь, когда кто-то из них начинает старую тему и пытается доказать свою правоту, бабушка Арина высовывается из окна и кричит на весь двор:

— Хватит спорить, бездельники! Идите лучше оба завтракать, солнце-то уже давно встало, а каша стынет! И не забудьте помыть лапы, Василий, а то опять про запас умываться будешь!

И они, ворча и переругиваясь на ходу, отправляются к своим мискам, отложив великий философский спор до следующего утра. Потому что на самом деле каждый из них точно знает, что солнце встаёт именно благодаря ему. А все остальные просто заблуждаются.