Сказка о том, как кот увидел первый снег

В уютном деревянном доме с большой тёплой печкой жил рыжий кот. Звали его Маркиз. Он родился весной, когда всё вокруг цвело и зеленело. Всю свою сознательную жизнь он провёл среди зелёной травы, в которой так весело охотиться на бабочек, тёплого песка, где так приятно валяться, и жёлтых осенних листьев, которые так забавно шуршат под лапами.

О зиме Маркиз только слышал. Старый ворчливый Филин, который иногда прилетал по ночам и сидел на крыше, рассказывал удивительные вещи.

— Представь себе, — ухал он в темноте, — всё вокруг становится белым. Белым-белым, как сметана. Это такое пушистое покрывало укрывает землю.

— Как сметана? — удивлялся Маркиз, облизываясь. — Вкусно?

— Не едят это, глупый, — ворчал Филин. — Это снег. Он холодный. Лапы мёрзнут.

— Холодный? — не понимал кот. — А зачем тогда он нужен, если он холодный и невкусный?

— Ну... красивый, — не находил объяснений Филин. — Ты сам увидишь, когда придёт время.

Маркиз ждал этого времени с нетерпением и лёгкой тревогой. Что за странная штука — снег?

Однажды утром он проснулся и почувствовал, что в доме что-то изменилось. Было как-то особенно тихо и светло. Маркиз потянулся, зевнул и, как обычно, подошёл к двери, чтобы выйти на крыльцо и осмотреть свои владения.

Хозяйка открыла дверь, и кот замер.

Весь мир за порогом стал другим. Белым, тихим и совершенно незнакомым. Трава, которую он так хорошо знал, исчезла. Кусты, мимо которых он каждый день ходил, превратились в белые холмики. Даже старая яблоня стала какой-то пушистой и сказочной.

Маркиз осторожно высунул нос. Пахло свежестью, морозом и чем-то новым, чего он никогда раньше не чувствовал. Он принюхался, прищурился и медленно, очень медленно, ступил одной лапкой на белое покрывало.

Это было странно! Лапка провалилась во что-то холодное, мягкое и пушистое. И это что-то неприятно обожгло подушечки.

— Мя-я-яу! — заорал Маркиз и отпрыгнул назад, на тёплые деревянные половицы крыльца.

Он сел и принялся вылизывать лапу, сердито фыркая и мотая головой. Холодно! Неприятно! Филин был прав — никакая это не сметана!

Но любопытство было сильнее страха. Маркиз посидел немного, подумал и снова высунул нос. Белое покрывало лежало неподвижно, переливаясь на солнце миллионами искорок. Оно манило своей загадочностью.

— Ладно, — сказал сам себе Маркиз. — Попробую ещё раз. Только осторожно.

Он снова ступил на снег, но на этот раз не отдёрнул лапу сразу, а оставил её лежать на белой поверхности. Холодно, но терпимо. И вдруг, когда он поднял лапу, чтобы сделать следующий шаг, он заметил кое-что удивительное.

На идеально ровном, нетронутом снегу остался чёткий отпечаток. Маленькая звёздочка с четырьмя точками-подушечками и одной капелькой сверху — от заднего маленького пальчика.

— Ого! — громко подумал Маркиз. Его усы удивлённо растопырились. — Это же я нарисовал! Это мой след!

Он осторожно сделал ещё шаг. И ещё один. За ним потянулась цепочка прекрасных, чётких звёздочек. Каждая лапка оставляла свой неповторимый отпечаток.

Это было волшебно! Это было настоящее открытие! Маркиз забыл про холод, про мокрые лапы, про всё на свете. Он стал ходить по снегу специально, ставя лапки то рядом, то вразброс, то крестиком. На чистом белом полотне вокруг крыльца появились круги, зигзаги, спирали, целые хороводы кошачьих следов.

— Я художник! — мурлыкал Маркиз про себя. — Я создаю картины!

Он вспомнил, как хозяйка иногда сидит за столом, макает какую-то штуку в чернила и ставит печати на письма. Круглые, с узорами. И почувствовал себя великим мастером печати, который штампует свои картины на огромном белом листе, расстелившемся вокруг дома.

Он обошёл весь дом, оставляя за собой галерею снежных узоров. Забежал в сад и «подписал» несколько отпечатков у старой яблони, потом у забора, потом у поленницы дров. Ему казалось, что он творит нечто грандиозное и важное, чего до него никто никогда не делал в этом мире.

Вон там, у крыльца, получилась спираль. А здесь — причудливая восьмёрка. А тут — цепочка следов, которая ведёт к кусту и возвращается обратно, образуя загадочный круг.

Маркиз так увлёкся, что не заметил, как прошло много времени. Солнце поднялось выше, снег заискрился ещё ярче. Но лапки кота постепенно стали совсем мокрыми и холодными. Кончик носа, который он всё время совал в снег, чтобы рассмотреть свои творения поближе, превратился в ледышку. Уши заледенели и начали подёргиваться сами собой.

Художественный порыв столкнулся с суровой реальностью зимы. Маркиз попытался сделать ещё шаг, но лапки уже почти не слушались. Они дрожали и подгибались. Он взглянул на свои последние отпечатки — они получились кривыми и неаккуратными.

— Кажется, я перестарался, — простучал зубами кот.

Он бросился обратно к дому, оставив на снегу последний, смазанный от быстрого бега след. Лапки проваливались, снег налипал на шерсть, но Маркиз бежал изо всех сил к заветной двери.

Хозяйка уже ждала его. Она стояла на пороге и улыбалась, глядя на своего продрогшего питомца.

— Ах ты, мой художник! — воскликнула она, подхватывая дрожащего кота на руки. — Замёрз совсем! Наигрался со снегом?

Она завернула Маркиза в большое махровое полотенце, тёплое и пушистое, и принялась растирать ему лапки. Кот блаженно жмурился и мурлыкал. Холод постепенно уходил, сменяясь приятным теплом.

Хозяйка оттёрла ему каждую подушечку, высушила шёрстку и отнесла к печке. Там, на лежанке, было особенно тепло. Маркиз устроился поудобнее, положил голову на лапки и уставился в окно.

С высоты подоконника, сквозь стекло, он видел всё, что натворил. Весь двор вокруг дома был украшен затейливыми узорами из кошачьих следов. Круги, зигзаги, цепочки — это выглядело красиво и таинственно, как послание невидимого лесного духа.

— Красиво, правда? — спросила хозяйка, подходя к окну.

— Мур, — согласился Маркиз.

— Это ты всё нарисовал? — удивилась она, вглядываясь в узоры. — Ну надо же! Настоящий художник!

Маркиз довольно зажмурился. Его оценили! Его искусство признали!

Вскоре пришёл вечер, потом ночь. А утром, когда Маркиз снова выглянул в окно, он ахнул. Все его узоры исчезли! Двор снова был ровным, белым и нетронутым. Ночью выпал свежий снежок и засыпал все его вчерашние шедевры.

— Как же так? — расстроился Маркиз. — Где мои картины?

Он долго сидел у окна, вздыхая и глядя на пустой двор. Но потом подумал: «А почему бы не нарисовать новые?»

С тех пор Маркиз каждый раз после снегопада выходил во двор, чтобы оставить свою новую серию «снежных штампов». Но теперь он делал это с умом. Несколько красивых отпечатков у крыльца, пару замысловатых кругов, один след у забора для солидности — и бегом назад, в тепло.

— Искусство искусством, — рассуждал он, греясь на печке, — но тёплая печка и хозяйкины коленки — это тоже очень важно. Особенно коленки.

А снег... снег оказался отличным холстом. Правда, немного холодноватым и недолговечным. Но Маркиза это не огорчало. Каждое утро он выходил творить заново, и каждый раз его картины получались чуточку лучше, чем вчера.

Иногда к нему присоединялись птички — оставляли свои крестики-лапки рядом с его звёздочками. Иногда пробегала мышка, добавляя точечную пунктирную линию. Получалась настоящая коллективная картина, которую ветер и новый снег стирали к следующему утру.

Маркиз полюбил зиму. Он понял, что в ней есть своя красота и своя магия. И что быть художником — это замечательно, даже если твои картины живут всего один день.

А хозяйка, глядя на своего кота, который с важным видом вышагивал по снегу, оставляя за собой узоры, только улыбалась и говорила:

— Вот ведь какой у меня талантливый кот! Настоящий Маркиз — художник снежных штампов!