Сказка о том, как кот мышей в гости звал

В одном старом деревянном доме с большой печкой и скрипучими половицами жил кот по имени Маркиз. Он был умен, ленив и очень не любил, когда по ночам мыши бегали по полу, мешая ему спать. Они шуршали под кроватью, скреблись в кладовке и иногда даже пробегали по его пушистому хвосту, принимая его за тёплую трубу. Охота на них требовала усилий, а Маркиз усилия не любил. Гораздо приятнее было лежать на печи и смотреть сны.

И он придумал хитрый план.

Однажды вечером, когда солнце село за горизонт и в доме стало темно, Маркиз подошёл к плинтусу, откуда доносился отчётливый шорох и писк, и громко объявил своим самым сладким, мурлыкающим голосом:

— Внимание, мышиное сообщество! У меня для вас важное объявление!

Шорох за плинтусом мгновенно стих. Мыши затаили дыхание.

— Я объявляю перемирие! — продолжил Маркиз. — Устал я от этой бесконечной войны. Сплошной стресс, недосып, беготня по ночам. Приглашаю всех вас завтра ровно в полдень на чаепитие в центре кухни. Будут крошки сыра, капля сметаны, немного хлебных крошек и мирные переговоры! Приходите все, никого не обижу!

В мышиной норке поднялся невероятный переполох. Десятки мышей собрались на совет в самой большой комнате подпола.

— Вы слышали? — пищала молодая восторженная мышка. — Кот зовёт нас в гости! С сыром и сметаной! Может, он правда устал воевать? Может, мы подружимся?

— Глупости! — зашипели старые и мудрые мыши. Самый старый мышиный дед, по прозвищу Философ, стукнул палкой об пол и прошамкал:

— Это ловушка! Коты никогда не меняются! Помните историю про моего дедушку, который поверил коту из соседнего дома? До сих пор его портрет на стене висит в траурной рамке. Не верьте!

— Но вдруг? — не унималась молодая мышка. — Вдруг он действительно хочет мира? Сыр-то настоящий, я запах через щель чуяла!

Спор разгорелся нешуточный. Одни мыши кричали, что надо идти и брать от жизни всё, другие — что надо сидеть в норе и не высовываться. Наконец слово взял мышиный староста, толстый и важный мышь по имени Крохобор.

— Так, — сказал он. — Просто так рисковать всем сообществом мы не можем. Но и упускать возможность полакомиться сыром — глупо. Поступим так: пошлём разведчика. Самого юркого, быстрого и сообразительного. Если что — он увернётся и убежит.

Все мыши переглянулись и уставились на одного мышонка по имени Цвик. Он был самым маленьким, но самым быстрым во всём подполье. Цвик вздохнул, поправил усики и согласился.

На следующий день ровно в полдень, когда солнечный свет падал на кухонный стол ярким пятном, Цвик робко высунул нос из-под шкафа. Сердце его колотилось, как бешеное. На полу, прямо посередине кухни, на красивом вышитом платочке, действительно лежали горкой аппетитные крошки сыра. Рядом стояло блюдечко с чем-то белым — наверное, та самая сметана. А рядом сидел сам Маркиз, улыбаясь во все свои усы и старательно делая вид, что мыши его совершенно не интересуют как добыча.

— А-а, юный гость! — сладко промурлыкал кот, увидев Цвика. — А где же остальные? Где всё мышиное сообщество? Я так готовился, так старался...

— Они... они скоро, — соврал Цвик, озираясь по сторонам и не двигаясь с места. — Я первый, разведчик. А остальные подойдут, если увидят, что всё безопасно.

— Ну ладно, — разочарованно, но стараясь не подавать виду, сказал Маркиз. — Угощайся пока один. И передай своим: я разочаровался в насилии. Я теперь вегетарианец! Мясо не ем принципиально. Только молочное и травку. Душа просит чистоты и добра, понимаешь?

Цвик, насторожённо поглядывая на кота, сделал несколько быстрых прыжков к платочку, схватил самую большую крошку сыра и молниеносно умчался обратно в нору, даже не взглянув на сметану.

В норе он выложил крошку на стол и передал слова Маркиза слово в слово.

— Вегетарианец? — задумался мышиный совет. — Возможно ли это? Бывают ли коты-вегетарианцы?

— В природе не бывает, — авторитетно заявил мышиный дед Философ. — Коты — хищники, это у них в крови. Он врёт, как дышит.

— Но сыр-то настоящий! — запищали молодые мыши, облизываясь. — И пахнет вкусно! Может, он правда хочет мира?

Тогда мудрая старая мышь, которую все звали Бабушка Нюра, предложила свой план.

— Отправим на следующее «чаепитие» дядю Шустрика, — сказала она. — Он стар, болен и плохо видит. Ему уже всё равно, честно говоря. Если кот его не тронет — значит, действительно честный и можно рискнуть остальным. Если тронет... ну, что ж, дядя Шустрик своё уже отжил, а мы будем знать правду.

Мыши задумались. Дядя Шустрик сидел в углу, дремал и ничего не слышал. Когда ему объяснили план, он только махнул лапкой:

— А, ладно. Всё равно внукам пригожусь. Пойду, так и быть. Если что — поминайте как звали.

На следующий день Маркиз снова разложил угощение на платочке, добавил ещё сыра и даже капельку молока в блюдечко. Он ждал толпу мышей, предвкушая сытный обед.

Из норы показался дядя Шустрик. Он выползал медленно, тяжело, шаркая лапками и щурясь на свет. Кот едва сдержал разочарование. Вместо толпы жирных мышей — один тощий старик. Но он решил, что это только начало, что это разведка. Надо потерпеть.

— Добро пожаловать, уважаемый! — слащаво промурлыкал он, стараясь не смотреть на старика как на еду. — Проходите, угощайтесь! Где же молодёжь? Где ваши бойкие внуки?

— Идут, идут, — проскрипел дядя Шустрик, медленно приближаясь к платочку. — За мной, наверное. Сейчас подойдут.

Старый мышонок подошёл к сыру и начал нюхать его, принюхиваясь и причмокивая. Маркиз смотрел на него, и в нём боролись два чувства: желание дождаться остальных и дикое, непреодолимое охотничье чутьё.

Он держался из последних сил, но когда дядя Шустрик надкусил самую большую крошку и довольно зажмурился, кошачья натура победила. Вегетарианство мгновенно испарилось, как утренний туман. Глаза Маркиза вспыхнули жёлтым огнём, уши прижались, хвост дёрнулся.

— Мя-я-я-у!!! — с громким боевым кличем он сделал молниеносный прыжок, выбросив вперёд когтистую лапу.

Но дядя Шустрик, оказывается, был не так плох и немощен, как казалось. Увидев краем глаза движение, он, забыв про больные лапы и старость, юркнул обратно в нору, до которой было всего два шага. Когти Маркиза лишь чиркнули по полу, высекая искры.

И в тот же миг случилось нечто ужасное для кота. Из всех щелей, из-под мебели, из-за шкафов и из-под печки высунулись десятки мышиных мордочек. Они всё видели! Они наблюдали за этой сценой из укрытий!

— Ага-а-а! — заверещали они хором на разные голоса. — Обманщик! Кот-лжец! Вегетарианец с когтями! Мы так и знали!

— Нечестный кот!

— Хотел нас съесть!

— А ещё вегетарианец называется!

Маркиз понял, что его план с треском провалился. Он сел посреди кухни, смущённый, расстроенный и ужасно голодный. Сыр остался лежать на платочке, но мыши к нему больше не выйдут.

— Эх, — вздохнул он. — Перехитрили меня, серого. Меньше надо было на старика заглядываться.

Теперь мыши точно никогда ему не поверят. И они ещё громче будут бегать по ночам, специально, чтобы досадить ему. Будут водить хороводы у него перед носом, зная, что он опозорен навеки.

С тех пор кот Маркиз махнул лапой на дипломатию. Он понял, что мыши умнее, чем кажутся, и что доверие, однажды потерянное, не вернёшь никаким сыром. Он вернулся к обычной кошачьей жизни — спал на печи, изредка лениво гонялся за самыми наглыми мышами, но уже без прежнего энтузиазма.

А мыши в том доме ещё долго, долгими зимними вечерами, рассказывали маленьким мышатам историю о том, как они перехитрили самого хитроумного кота на свете, просто послав ему навстречу старого, больного, но очень опытного дядю Шустрика.

— Запомните, дети, — говорила Бабушка Нюра, собирая вокруг себя внучат. — Кот всегда остаётся котом, даже если обещает вам золотые горы и вегетарианство. А мышиная хитрость и осторожность — вот наше главное оружие!