Сказка про Ворону и Лису, которые менялись ролями

В лесу жили два совершенно разных соседа. Ворона Карла жила на высокой ели и всё видела с высоты. Она знала, где заяц спрятал кочан, куда ползёт уж и кто с кем поссорился. Лиса Алиса жила в норе под корнями и ловко бегала по земле. Она умела красться так тихо, что могла подобраться к самому недоверчивому зайцу, и всегда была сыта.

Однажды утром они встретились на опушке. Карла, глядя на лису, проворно догоняющую мышь, сказала с завистью:

— Эх, вот бы и мне так по земле бегать! Сидеть целый день на ветке, шея затекает, а ты всегда в движении и всегда с добычей. Гляди, как у тебя ловко получается!

Алиса, подняв голову и отряхивая лапки от пыли, ответила:

— А мне вот твоя жизнь нравится! Сидишь себе, как царица, всё видишь сверху, и никто тебя не достанет — ни волк, ни охотник. А я целыми днями в пыли, лапы ломаю о корни, да ещё и ушки всегда на макушке держать надо. Красота у тебя, Карла, прямо завидую.

— Давай поменяемся! — неожиданно предложила Карла, каркнув от воодушевления. — Ты побудь вороной, а я лисой. Всего на один денёк! Посмотрим, чья жизнь лучше.

— Идёт! — согласилась Алиса, которой уже порядком надоела её обычная жизнь с вечной беготнёй и охотой. — Только чур не жалеть потом!

Так они и решили. Ворона Карла спустилась с дерева, потопталась неуверенно на земле и пошла, подражая лисьей походке — вперевалочку, с важным видом. Лиса Алиса с трудом вскарабкалась на нижнюю ветку ели, цепляясь когтями за кору, и уселась, гордо выпрямившись, стараясь держать спину прямо, как настоящая птица.

— Ну, удачи! — крикнули они друг другу и разошлись по новым «должностям».

День начался. Карла решила поймать мышь, как это делала лиса. Она присела, нацелилась, прижала уши (хотя ушей у неё не было, но она очень старалась изобразить лисью стойку)... и тут рядом зашуршала сухая трава.

— Кар-р! — невольно вырвалось у неё от неожиданности.

Мышь, естественно, тут же скрылась в норке, даже хвостиком не вильнув на прощание.

— Тьфу ты, — расстроилась Карла. — Ну ничего, в следующий раз потише буду.

Она снова присела, высмотрела ещё одну мышь, которая грелась на солнышке у пня. Крадучись, на полусогнутых лапах, стараясь ступать бесшумно, Карла приближалась к добыче. Оставалось всего ничего — прыгнуть! Но в этот момент мимо пролетала бабочка. Она была такая яркая, такая красивая...

— Кар-р-расота! — восхищённо каркнула Карла, и мышь снова была такова.

Весь день Карла пыталась красться, но не могла молчать. Увидит шишку — каркнет, почувствует ветерок — каркнет, вспомнит что-то смешное — каркнет. Вместо добычи она только распугала всю живность в округе. К вечеру она была голодная, грязная, в репейниках, застрявших в перьях, и с охрипшим от постоянного карканья горлом.

— И как эта лиса тут живёт? — ворчала она, пытаясь вытащить колючку из крыла. — Ни тебе посидеть спокойно, ни покаркать в удовольствие. Всё время молчи и таись. Нет уж, увольте.

Алисе на ветке тоже было несладко. Первые полчаса она чувствовала себя прекрасно: сидишь себе, качаешься на ветру, солнышко греет, птички поют. Красота, да и только!

— Вот это жизнь! — довольно щурилась она. — Ни тебе беготни, ни охоты. Лепота!

Потом стало скучно. Ей захотелось побегать, погонять листья, что-нибудь понюхать, найти чей-нибудь след. А тут сиди на одном месте и смотри вдаль. Она заёрзала, попыталась устроиться поудобнее, потеряла равновесие и с грохотом свалилась в куст, чуть не наколовшись на ёжика, который мирно спал внизу.

— Ой-ой-ой! — заверещала Алиса, выкарабкиваясь из колючек.

— Ты чего шумишь? — недовольно фыркнул ёжик, сворачиваясь клубком. — Спать людям мешаешь.

— Извините, — пробормотала лиса и снова полезла на дерево.

Попытки наблюдать за лесом с высоты тоже провалились. Её глаза, привыкшие видеть далеко впереди на земле и различать мелкие детали на бегу, плохо различали то, что происходит внизу. Всё казалось мелким и неразборчивым. Она так и не поняла, куда делся заячий тайник с капустой, хотя по рассказам вороны он был прямо у неё под носом.

К вечеру она была помятая, с больной спиной от неудобной позы, с ободранными от падения боками и в ужасном настроении от вынужденного безделья.

К закату они встретились у того же пня. Карла была грязная, в листьях и репейниках, с пустым желудком и едва ворочающимся языком. Алиса — помятая, хромая, с застрявшими в шерсти колючками и дикой тоской в глазах.

— Ну что? — устало спросила Карла, падая на траву. — Как полёт, подруга?

— Ужасно! — простонала Алиса, с трудом усаживаясь рядом. — Сидеть целый день на одном месте — это же пытка! У меня лапы затекли, спина болит, и ничегошеньки я не поймала и не выследила! Как ты так живёшь?

— А ты попробуй помолчи и подкрадись! — огрызнулась Карла. — Я за целый день ни одной мыши не поймала, только всех перепугала своим дурацким карканьем! И эти репейники... как ты в них бегаешь? Они же везде!

— Это не репейники, это мой стиль, — обиженно сказала Алиса, выковыривая колючку из хвоста. — Ладно, давай признаем: эксперимент провалился.

Они посмотрели друг на друга — на помятую, облепленную листьями ворону и на хромую, замученную лису — и вдруг расхохотались. Всё стало понятно без слов.

— Знаешь что, — сказала лиса, отсмеявшись и вытирая слёзы лапой. — Я, пожалуй, вернусь в свою нору. А на твою ветку, извини, больше не полезу. Даже за миллион мышей.

— И я, — вздохнула ворона, расправляя уставшие крылья. — Полечу домой. Хоть там и скучно иногда, зато можно каркать сколько влезет, и никто не осудит. И никаких репейников!

— А знаешь, — задумчиво проговорила Алиса, — я теперь поняла одну вещь.

— Какую? — спросила Карла.

— Каждая жизнь хороша по-своему. Моя — для беготни и охоты, твоя — для высоты и наблюдения. И не надо завидовать, надо просто делать своё дело и радоваться.

— Мудрые слова, — кивнула Карла. — Особенно для лисы, которая только что с дерева упала.

— А ну не каркай! — рассмеялась Алиса.

С тех пор они жили по-старому, но теперь без зависти и без глупых мыслей о чужой жизни. Карла иногда кричала Алисе сверху:

— Эй, рыжая, заяц побежал вон за тот дуб! Лови, пока не ускакал!

А Алиса, поймав лишнюю мышку, могла оставить её под деревом для вороны.

Они поняли, что у каждого своя жизнь, свои таланты и своя высота. И лучше всего — быть тем, кем ты родился, и ценить то, что у тебя есть. А если очень хочется чего-то нового, можно просто об этом рассказать другу, но меняться местами больше не нужно.

Так и повелось в лесу: лиса осталась лисой, ворона — вороной, и обе были совершенно счастливы. А история про их неудачный обмен стала любимой лесной байкой, которую рассказывали друг другу звери долгими зимними вечерами.