Сказка про Ворону и Котёнка, которые подружились

В большом старом городском парке, где вековые липы перемежались с могучими дубами, а тенистые аллеи вели к тихим прудам, росло одно особенное дерево. Это был самый высокий и самый старый дуб во всём парке, с раскидистой кроной и толстым, в несколько обхватов, стволом, покрытым узорчатой корой. На самой верхушке этого дуба, в прочном и уютном гнезде, свитом из толстых веток и выстланном мягким пухом и шерстью, жила старая и необычайно умная Ворона.

Она была вороной особенной. Держалась особняком от шумных вороньих стай, которые часто пролетали над парком. Её птенцы давно выросли, разлетелись кто куда и обзавелись своими семьями, а подруги-вороны не понимали её молчаливого, задумчивого характера. Она больше всего на свете любила тишину, покой и порядок. В её гнезде царил идеальный порядок, и оно было настоящей сокровищницей: там хранились разные блестящие штучки, которые она собирала годами — разноцветная фольга от конфет, прозрачные стёклышки, отполированные водой, потерянные людьми пуговицы, монетки и даже одно маленькое дамское зеркальце, в котором она любила рассматривать своё отражение.

А под тем самым дубом, в густых корнях, выступающих из земли и заваленных ворохом сухих прошлогодних листьев, несколько дней назад произошла драма. Испуганная, молодая и неопытная кошка-мама, спасаясь от своры бродячих собак, в панике принесла в это укромное место своего единственного крошечного котёнка, торопливо сунула его поглубже в листву и убежала, надеясь вернуться, когда опасность минует. Но собаки гнали её так далеко, что она потерялась и так и не смогла найти дорогу обратно в парк.

Котёнок был совсем маленький, ещё слепой, размером с ладошку, и весь рыжий, как яркий осенний лист клёна. Он жалобно, отчаянно и очень громко пищал, звал свою маму, но никто не приходил. Ворона сначала ужасно сердилась на этот тонкий, пронзительный писк, который мешал её размеренной жизни, нарушал её покой и тишину. Она высовывалась из гнезда и сердито каркала вниз:

— Карр-р! Кар-р-р! Ты там, внизу, это что за концерт по заявкам?! Совесть имей! Я, между прочим, тут важными делами занята — пуговицы перебираю и блестяшки полирую! А ты мне всю творческую атмосферу испортил своим писком!

Но писк не утихал ни днём, ни ночью. На третий день, когда голосок внизу стал совсем слабым и хриплым от постоянного крика, Ворона не выдержала. Что-то шевельнулось в её старом, суровом, но справедливом сердце. Она тяжело вздохнула, отложила в сторону блестящий фантик, которым любовалась, и решительно спустилась вниз, перелетая с ветки на ветку, чтобы как следует, по-взрослому, отчитать этого наглого нарушителя спокойствия.

Она подошла поближе к куче листьев и увидела маленький дрожащий рыжий комочек меха. Котёнок, обессиленный от голода и холода, уже почти не пищал, а только мелко-мелко дрожал, свернувшись в тугой клубочек. Ворона наклонила голову, разглядывая это чудо, и в этот момент котёнок, почувствовав рядом с собой что-то тёплое и живое, из последних сил потянулся и ткнулся своим мокрым носиком прямо в её чёрные, блестящие перья.

И тут с Вороной что-то случилось. Её строгое воронье сердце растаяло в одну секунду.

— Ну и дела-а-а, — пробурчала она уже совсем другим, мягким тоном. — Совсем ты ещё кроха, малявка. И тоже одна на всём белом свете, как и я. Слушай, а ты хоть есть чего-нибудь хочешь? А то я так понимаю, ты тут не обедал дня три, а то и все четыре. Пропадёшь ведь тут без помощи, замёрзнешь ночью. — Она оглядела дуб, прикинула высоту и тяжело вздохнула. — Но как же тебя, такого тяжёлого, в гнездо тащить? Не мышонок, поди, килограмма два весишь. Не донесу, у меня грузоподъёмность не та.

Ворона была птицей практичной и рассудительной. Она быстро поняла, что просто перенести котёнка наверх не получится, и решила действовать иначе. Она станет заботиться о нём здесь, внизу. И она принялась за дело с обычной своей вороньей основательностью.

Первым делом она принесла в клюве кусочек найденной где-то булки, старательно размочила его в лужице с дождевой водой и накрошила мягкие кусочки прямо перед носом у котёнка.

— На, ешь давай! — скомандовала она. — Это тебе не ресторан «Три вороны», конечно, но на первое время сойдёт. Зато свежее, только сегодня нашла!

Котёнок, почувствовав запах еды, жадно набросился на угощение. Потом Ворона летала на капустные грядки, что были рядом с парком, и ловила там толстых, сочных зелёных гусениц.

— Это тебе второе блюдо, — важно каркнула она, выкладывая перед ним добычу. — Гусеницы, между прочим, экологически чистые, без ГМО. Сама проверяла. Ешь, не стесняйся!

Она таскала ему мягких мышек-полёвок, которых ловила в поле за парком, и всегда следила, чтобы в лужице рядом была свежая вода.

Котёнок начал быстро расти и крепнуть. Он вскоре прозрел, и первое, что увидели его глаза, распахнувшись в этот огромный мир, была большая, чёрная, немного лохматая птица с умными, блестящими и бесконечно добрыми глазками. И котёнок ни на секунду не усомнился — это его мама. Самая лучшая, самая заботливая мама на свете.

Когда котёнок научился более-менее твёрдо стоять на лапках и ходить, он пытался увязаться за Вороной повсюду. Стоило ей взлететь на нижнюю ветку, как он уже ковылял за ней, жалобно мяукая:

— Мяу-мяу-мяу! Мам, постой! Ты куда? Я с тобой!

Ворона тут же спускалась обратно и начинала его воспитывать:

— Карр-р! Кар-р! Я кому сказала — сидеть на месте! — каркала она сердито. — Тут, понимаешь, знаешь какие опасности? Собаки бродят, злые-презлые! Мальчишки с рогатками бегают, только и смотрят, в кого бы стрельнуть! Учуют тебя, поймают — и всё, поминай как звали! Будут из тебя чучело делать или, ещё хуже, в квартире запрут и заставят мышей ловить! Сиди под кустом и жди меня! Понял?

— Понял, — жалобно мяукал котёнок. — А ты скоро?

— Скоро-скоро, — уже мягче отвечала Ворона. — Я мигом, только за продуктами слетаю.

И котёнок слушался. Он послушно сидел в своём убежище среди корней, навострив уши, и терпеливо ждал, когда его чёрная мама вернётся с очередной добычей. А когда она возвращалась, он выскакивал навстречу и тёрся головой о её перья, громко мурлыча от счастья.

— Ой, ну хватит, хватит нежничать! — ворчала Ворона, но было видно, что ей самой приятно. — Лучше скажи, как у тебя дела? Никто не приходил? Не обижал?

— Не-а, — довольно мяукал котёнок. — Я сидел тихо, как ты велела. Только одна сорока подлетала, любопытничала, но я на незаметного прикинулся — и она улетела.

— Молодец! Хвалю! — каркала Ворона. — Так и держать!

Так и зажили они необычной, ни на кого не похожей семьёй: чёрная, мудрая Ворона и маленький, рыжий, доверчивый котёнок. Ворона учила его всем премудростям жизни: как правильно прятаться от опасности, какие места в парке самые безопасные и уютные, как затаиться, чтобы стать незаметным, как пить воду, собирая её с широких листьев после дождя.

— Запомни, — поучала она, — если дождь пошёл — не лужу ищи, а лист лопуха. С него вода чистая, как слеза, и пить удобно — прямо в рот течёт. Понял?

— Понял! — кивал котёнок и старательно запоминал.

А котёнок, когда подрос и набрался сил, тоже нашёл способ заботиться о своей приёмной маме. Он стал охранять их родной дуб от всяких неприятностей. Если к дереву приближалась чужая, нахальная кошка, рыжий котёнок, смешно, но грозно выгибая спинку дугой и громко шипя, выскакивал навстречу:

— Ш-ш-ш-ш! А ну пошла отсюда! Это наша территория! Моя мама здесь живёт! Быстро убирайся, пока цела!

Если же подходила слишком настырная или любопытная собака, котёнок подавал сигнал тревоги:

— Мам, мам, тут собака! Вылетай!

И Ворона тут же спускалась с небес и атаковала врага с воздуха, больно и метко щипая его клювом в нос или в ухо, отвлекая внимание на себя и приговаривая:

— Ах ты, пёс лохматый! Не трогай моего кота! Кар-р-р! Получи-ка по носу! Кар-р-р! Вот тебе, вот тебе!

Собака с визгом удирала, и они вдвоём весело смеялись: Ворона каркала, а котёнок мяукал.

Но однажды в парк забрела целая стая бродячих собак — больших, злых и очень голодных. Они рыскали в поисках еды и быстро учуяли запах кота, исходивший от старого дуба. С громким, заливистым лаем, от которого дрожали листья на деревьях, они бросились к дубу, окружив его со всех сторон.

Котёнок, который грелся на солнышке у корней, в ужасе вскочил.

— Мама! — заорал он что есть силы. — Собаки! Много!

— Вижу! — каркнула Ворона сверху. — Лезь на дерево, быстро!

Котёнок молнией взлетел по стволу и залез на нижнюю, толстую ветку, но выше забраться не мог — лапы скользили, а ветки были слишком тонкие. Собаки внизу прыгали, пытаясь достать его, и злобно рычали.

— Мама, они достают! — закричал котёнок. — Я боюсь!

— Держись, сынок! — крикнула Ворона. — Сейчас я им устрою!

И тут Ворона, не раздумывая ни секунды, совершила отчаянный, безумно смелый поступок. Она сложила крылья и камнем спикировала прямо на вожака стаи, огромного лохматого пса с рваным ухом. В последний момент она выпустила когти и изо всей силы вцепилась ему прямо в ухо, больно сдавив его клювом!

— Ах ты, пёс бешеный! — орала она, вцепившись мёртвой хваткой. — Я тебе покажу, как моего кота обижать! Кар-р-р! Получи по уху! Будешь знать, как на детей охотиться!

Пёс взвыл от дикой боли и неожиданности, замотал головой, закрутился на месте, пытаясь сбросить с себя дерзкую, словно бешеная, птицу.

— Снимите её с меня! — орал он своим. — Она меня сейчас съест!

Вся стая отвлеклась, уставившись на своего взбесившегося вожака. Этого короткого мгновения котёнку хватило, чтобы оценить ситуацию.

— Мам, я побежал! — крикнул он.

— Беги, я прикрою! — каркнула Ворона.

Котёнок спрыгнул с ветки и, прижав уши, стремглав, как рыжая молния, метнулся в сторону, где стоял старый домик садовника. Под крыльцом этого домика была узкая щель, в которую они иногда прятались от дождя. Котёнок нырнул в эту щель и забился в самый дальний, тёмный угол.

Ворона, увидев, что котёнок в безопасности, тотчас разжала клюв, отпустила окровавленное ухо пса и мощными взмахами крыльев взмыла высоко в воздух, куда собаки не могли достать.

— Всё, отбой! — крикнула она сверху. — Конец операции! Все по норам!

Стая ещё долго металась под дубом и вокруг домика, но потом потеряла след и убралась восвояси, поджав хвосты.

Когда всё стихло, Ворона осторожно спустилась к крыльцу и тихонько каркнула:

— Эй, ты как там? Живой?

Из щели показался испуганный, но живой и невредимый рыжий нос, а потом и вся голова.

— Мама! — завопил котёнок, вылезая и подбегая к Вороне. — Ты жива! Ты такая смелая! Ты просто герой!

— А ты думал! — гордо каркнула Ворона, хотя сама всё ещё тяжело дышала после схватки. — Я этих псов насквозь вижу. Главное — наглость, второе счастье. А мы с тобой теперь команда, нас голыми руками не возьмёшь!

Котёнок принялся благодарно вылизывать её чёрные, взъерошенные перья.

— Ну хватит, хватит, а то я сейчас растаю от умиления! — ворчала Ворона, но довольно жмурилась. — И так уже вся мокрая от твоей любви.

После этого случая их необычная дружба стала ещё крепче, нерушимее. Они поняли раз и навсегда: вдвоём они — настоящая сила, и никакие враги им не страшны, если они вместе. Прошло время. Котёнок вырос в большого, сильного, красивого и очень ловкого рыжего кота с пушистым хвостом и зелёными глазами. А Ворона по-прежнему оставалась его мудрой, немного ворчливой, чёрной, как ночь, и бесконечно любимой подругой. Они по-прежнему жили в парке, и все его обитатели — птицы, белки, даже мыши — знали эту неразлучную, удивительную пару и относились к ней с уважением. Голуби и воробьи слушались мудрую Ворону, а другие коты, даже самые задиристые, предпочитали обходить их владения стороной.

А по вечерам, когда большое оранжевое солнце медленно садилось за верхушки деревьев, большой рыжий кот важно и аккуратно ложился под своим дубом на мягкую траву, подставляя спину последним лучам. И на его широкую, тёплую спину с мягким, едва слышным шуршанием крыльев опускалась старая чёрная Ворона. Она садилась поудобнее, нахохливалась и начинала своим крепким клювом осторожно перебирать его густую, пушистую рыжую шерсть.

— Слушай, — говорила она, деловито копаясь в шерсти, — а у тебя тут колючка, между прочим. Как ты умудряешься в репейник залезать, а? Весь в колючках ходишь, как ёж.

— А это я за птичками гонялся, — довольно мурлыкал кот. — Но не поймал никого, конечно. Я же не настоящий охотник, я так, для разминки.

— То-то же, — ворчала Ворона. — Охотник выискался. Ты лучше мышей лови, если голодный, а птиц не трогай, они мои друзья.

— Ладно, мам, не буду, — обещал кот и довольно жмурил зелёные глаза.

Из его груди раздавалось ровное, убаюкивающее, громкое мурлыканье, похожее на работу маленького, но мощного моторчика. Они о чём-то тихо переговаривались — она каркала, он мяукал — каждый на своём, непонятном для других языке, но при этом они прекрасно понимали друг друга с полуслова, с полузвука. У них не было привычных, таких, как у всех, семей. Но они нашли друг у друга самое главное в жизни — верного, преданного друга, который стал по-настоящему родным. И в этом не было ничего странного или удивительного. Ведь самая крепкая семья — это не та, где все похожи друг на друга, а та, где царят забота, верность и любовь. А настоящая дружба — это и есть самое сильное волшебство на свете.