Сказка про Ворону, которая построила мост

В самом густом, самом тенистом уголке леса, куда даже в полдень солнечные лучи пробивались с трудом, росли две высокие-превысокие сосны. Их мохнатые ветви почти смыкались друг с другом, образуя зелёный шатёр. И между этими соснами испокон веков тянулись прочные, шелковистые дороги — искусно сплетённые паутины.

Здесь жила старая и всеми уважаемая Паучиха с многочисленным выводком. Она была настоящей мастерицей, её сети славились на весь лес красотой и прочностью. В них никогда не запутывались случайные путники, потому что Паучиха плела их только для себя и своей семьи, а не для охоты.

Но однажды случилась беда. После сильнейшей грозы, какой лес не видел много лет, шальной, бешеный порыв ветра ворвался в этот тихий уголок. Он рвал и метал, гнул деревья до земли и вдруг — раз! — оборвал главную, самую толстую нить, которая связывала две сосны. Паутина жалобно затрещала, провисла, а потом и вовсе превратилась в бесформенные лохмотья, бесполезные и ненужные.

Но беда была даже не в разрушенной паутине. Беда была в том, что сама Паучиха в момент грозы оказалась на одной сосне, а все её недавно вылупившиеся, совсем ещё крошечные и беспомощные паучата — на другой. Они только-только появились на свет, их глазки ещё не совсем открылись, а лапки были такими слабыми, что они едва могли держаться за ветку.

Паучиха металась по своей стороне, пыталась набросить новую нить, но ветер был слишком силён, а расстояние слишком велико. Она слышала тонкий, едва уловимый писк своих малышей и чуть не сходила с ума от горя и бессилия. А паучата сидели на краю ветки, жались друг к другу и тихонько плакали от голода и страха. Они не умели плести нити, они не могли перебраться к матери, и никто не мог им помочь.

Эту печальную картину увидела Ворона. Она сидела на суку неподалёку и спокойно чистила свои блестящие чёрные перья после дождя. Ворона была не злой птицей, но среди лесных жителей считалась немного равнодушной и слишком гордой. Она редко вмешивалась в чужие дела, предпочитая наблюдать со стороны.

Вот и сейчас она смотрела на Паучиху, которая в отчаянии бегала по своей стороне, и на пищащих малышей на другой сосне.

— Чего они суетятся? — подумала было Ворона. — Пауки — они пауки и есть. Сами себе паутину сплетут, не маленькие.

Но потом она присмотрелась повнимательнее. Паучата были слишком малы, совсем крохи. А ветер всё ещё не утих до конца, и новая тонкая нить, которую пыталась забросить Паучиха, не держалась, срывалась и улетала прочь.

И тут сердце у Вороны, хоть и было спрятано глубоко под чёрными перьями, дрогнуло. Оно оказалось не каменным. Ей стало жалко этих малюсеньких, беспомощных созданий. Она вспомнила, как сама когда-то была птенцом и как боялась остаться одна.

— Ладно, — каркнула она себе под нос. — Попробую помочь. Не могу же я просто сидеть и смотреть, как они погибают.

Она не ждала никакой награды, не думала о благодарности. Она просто знала, что может помочь, и решила это сделать.

Ворона вспомнила, как её бабушка много лет назад учила её вить гнёзда, переплетая веточки и травинки. И тут её осенило:

— А что, если сплести не гнездо, а дорожку? Мостик между соснами?

Она слетела вниз, на землю, и начала собирать материал. Но не абы какой, а самый лучший, самый надёжный. Она отыскала длинные, упругие травинки-пыреи, которые не ломались, а гнулись. Нашла несколько прочных конских волос, потерянных проезжавшим по лесной дороге всадником. Отыскала тонкие, но гибкие ивовые прутики, которые не трескались на сгибе.

Всё это она аккуратно сложила в кучку у подножия сосны, где сидели паучата.

Потом началась самая сложная и кропотливая работа. Ворона взлетела на ветку рядом с малышами. Она выбрала самый крепкий сучок и одним концом собранной связки материалов зацепилась за него, примотав потуже клювом. Потом, держа в клюве другой конец, она перелетела на вторую сосну, туда, где в отчаянии замерла Паучиха.

Она проделала это несколько раз, создав основу — несколько параллельных тугих канатов, натянутых между деревьями. Клюв её устал, лапы дрожали от напряжения, но Ворона не сдавалась.

А потом взялась за самое главное — плетение. Действуя клювом и ловкими лапами, она начала переплетать травинки и конские волосы поперёк этих канатов, создавая плотное, шершавое, как мешковина, полотно. Она работала медленно и тщательно, потому что понимала: мостик должен выдержать не её вес, а вес крошечных, почти невесомых паучат. Для них даже маленькая дырочка могла стать непреодолимой преградой.

Солнце клонилось к закату, когда работа была закончена. Мост висел между соснами — не такой изящный и ажурный, как паутина, но невероятно прочный и надёжный, сотканный из грубых, но крепких материалов.

Ворона отступила в сторону, тяжело дыша, и громко каркнула, приглашая Паучиху проверить её работу.

Паучиха, дрожа всем телом от волнения и надежды, осторожно ступила на первую плетёную нить. Нить не дрогнула, выдержала. Она сделала ещё шаг, потом ещё. Мост держал её прочно, как настоящая дорога.

И тогда Паучиха побежала. Она быстро, как только могли нести её восемь лап, пробежала по этому грубому, но такому спасительному мостику и в мгновение ока оказалась рядом со своими детьми. Она обняла их всеми лапками сразу, прижала к себе, ощупывая, проверяя, все ли целы и живы.

А потом она обернулась к Вороне. В её маленьких, блестящих, похожих на бусинки глазках стояла такая благодарность, которую невозможно было выразить никакими словами. Она смотрела на Ворону и молчала, потому что пауки не умеют говорить, но в этом молчании было больше, чем в самых громких речах.

Ворона смущённо каркнула, махнула крылом, мол, не стоит благодарности, и улетела на своё любимое дерево — отдыхать после трудового дня.

С тех пор в том уголке леса установился негласный закон. Все пауки из этого рода и их потомки, которые рождались и вырастали на этих соснах, считали Ворону своей почётной гостьей и главной благодетельницей. Они никогда не плели свои сети на её пути, никогда не опутывали липкими нитями ветки, где она любила отдыхать после обеда. А если замечали, что Ворона летит, то ненадолго прибирали свои «ловушки», давая ей свободный проход.

Ворона же, пролетая над своими соснами, всегда с удовлетворением поглядывала на тот самый мостик. Он постепенно старел, зарастал мхом и лишайником, но всё ещё прочно висел между деревьями, напоминая всем о том, что случилось в тот день.

И каждый раз, глядя на этот мост, Ворона думала: «Как хорошо, что я тогда не пролетела мимо. Как хорошо, что моё сердце дрогнуло».

А Паучиха, сидя вечерами в своей уютной паутине рядом с подросшими детьми, рассказывала им историю о Вороне, которая построила мост. И паучата слушали, раскрыв рты, и обещали, что никогда не забудут этого и всегда будут благодарны той, кто спас их семью.

Так один добрый поступок, даже самый неожиданный, построил прочный мост дружбы и уважения, который служил многим поколениям и напоминал всем лесным жителям о том, что доброта — это самое главное, что есть на свете.