Сказка о том, как Осёл спас Зайчонка своей тенью

Было жаркое летнее утро. Солнце поднялось над лесом и начало припекать так сильно, что даже птицы попрятались в тень, а цветы поникли. Старый дед Матвей вёз на своём осле большой воз душистого сена с дальнего заливного луга. Они уже почти дошли до дома, когда случилось неожиданное.

Дорога в этом месте была открытая, пыльная, без единого кустика или деревца. Солнце палило нещадно, плавило воздух, и даже трава по обочинам пожелтела. И вдруг Гоша остановился. Он встал как вкопанный посреди дороги, расставил ноги и наотрез отказался идти дальше.

— Но, Гоша, иди же, — сказал дед Матвей, утирая пот со лба. — Осталось совсем чуть-чуть! Дома пойло свежее, сеновал, отдых! Что встал?

Но осёл даже ухом не повёл. Он стоял неподвижно, словно каменное изваяние. Дед потянул его за верёвку, похлопал по шее, даже легонько подтолкнул в бок — ничего не помогало. Гоша стоял, широко расставив копыта, низко опустив голову и смотрел куда-то вниз, себе под ноги, на маленький пятачок тени под своим брюхом.

— Ну что за наказание! — всплеснул руками дед. — Упрямец, каких свет не видывал! Решил в собственной тени постоять, отдохнуть? Так на припёке же! В тени-то всего ничего! Ну и стой тогда, раз такой упрямый.

Дед Матвей отошёл к обочине, сел на пыльную траву, достал кисет и решил переждать, пока ослу не надоест стоять. Время тянулось медленно. Солнце поднималось всё выше, жара становилась невыносимой. А Гоша стоял и стоял, даже не шелохнувшись, только изредка тяжело вздыхал.

— Ну сколько можно? — проворчал дед, уже начиная сердиться по-настоящему. — С ума сошёл, что ли?

Он встал, подошёл к ослу, чтобы ещё раз дёрнуть за верёвку, и вдруг заметил что-то странное. В маленькой полоске тени под животом у Гоши, у самых его ног, что-то шевелилось. Дед наклонился пониже, прищурился и присмотрелся.

Под ослом, прижавшись к его ногам, сидел маленький серый Зайчонок. Он был совсем крошечный, видимо, недавно родившийся. Зайчонок сидел, сжавшись в комочек, и мелко-мелко дрожал. Уши его были прижаты, глазки закрыты, он едва дышал от страшной жары и усталости. Видно, он отстал от мамы, потерялся и забрёл на открытую дорогу, где его настиг зной. Единственным спасением для малыша стала маленькая, узкая полоска тени, которую отбрасывал большой, сильный осёл.

И тут деда Матвея как осенило. Он всё понял. Гоша не просто упрямился, как думал дед. Он не ленился и не вредничал. Он видел этого маленького, беззащитного Зайчонка, который погибал от жары, и встал так, чтобы защитить его своей тенью. Он стоял, не шевелясь, терпеливо дожидаясь, пока малыш отдохнёт, придёт в себя и наберётся сил.

Дед Матвей замер, боясь спугнуть эту хрупкую картину. Он смотрел на осла и на Зайчонка, и на душе у него становилось и стыдно, и тепло одновременно. Стыдно — потому что он ругал Гошу, обзывал упрямцем. А тепло — от такого доброго, тихого поступка.

Прошло ещё несколько долгих минут. Наконец Зайчонок немного ожил, приоткрыл глазки, огляделся. Он понял, что опасность миновала, что этот большой, тёплый, пахнущий сеном осёл спас ему жизнь. Зайчонок осторожно, робко выскочил из-под ослиного брюха, постоял секунду, глядя на деда и на Гошу, а потом со всех ног, быстро-быстро перебирая лапками, рванул в сторону ближайших зелёных кустов, росших у дороги, и в один миг скрылся в густой траве.

И только тогда Гоша поднял свою тяжёлую голову, звонко тряхнул длинными ушами, отгоняя мух, и совершенно спокойно, без понуканий, неторопливо тронулся с места, продолжая путь, как будто ничего особенного не произошло.

Дед Матвей молча шёл рядом, держась за верёвку. Ему было неловко и радостно. Он поглядывал на осла, и сердце его наполнялось уважением.

— Прости меня, Гоша, — сказал он тихо, когда они подошли к дому, и ласково погладил осла по шее, по тёплой, пыльной шерсти. — Прости, старина. Ты не упрямый, нет. Ты очень добрый. Самый добрый осёл на свете.

Гоша только фыркнул в ответ и потянулся к ведру с водой.

С тех пор дед Матвей по-другому относился к Гошиному поведению. Если осёл вдруг останавливался на дороге, дед не ругал его, а внимательно смотрел по сторонам — может, опять кому-то нужна помощь.

А история о том, как осёл спас маленького Зайчонка, разлетелась по всей округе. Её рассказывали друг другу соседи, передавали из дома в дом. Люди говорили об этом с уважением и удивлением. И когда кто-то вёл себя непонятно, упрямо, не так, как все, стали вспоминать старую историю и говорить: «А погодите ругать! Может, он, как тот самый осёл из сказки, сейчас кому-то помогает?»