Сказка о том, как Муха Комара от ладони спасла

На солнечном подоконнике, где тёплые лучи играли в прятки с цветочными горшками, жила шустрая мушка по имени Бузя. Она была настоящей непоседой — целыми днями жужжала, летала от окна к столу, от стола к люстре и обратно. Бузя любила греться на тёплом деревянном подоконнике и смотреть, как за окном порхают её подруги-бабочки, такие лёгкие и разноцветные.

Рядом, в прохладном уголке за большим горшком с геранью, жил тоненький комарик по имени Зинь. Он был совсем маленький, тихий и очень скромный. Зинь никогда не жужжал громко, как другие комары, а пищал так тонко и деликатно, что его почти никто не слышал. Даже хозяйка комнаты, у которой был чуткий слух, часто не замечала его присутствия.

И Бузя, и Зинь жили на одном подоконнике, но друзьями они не были. Совсем. Бузя считала комара слишком тихим и скучным — ну что это за сосед, который только и умеет, что прятаться по углам? А Зинь думал, что муха слишком шумная, неосторожная и вечно лезет туда, куда не надо. Так они и жили рядышком, но никогда не разговаривали и даже не здоровались.

— Ж-ж-ж! — возмущённо жужжала Бузя, пролетая мимо горшка с геранью. — Опять этот тихоня сидит в своём углу! Хоть бы раз в жизни выбрался на свет!

— И-и-и, — еле слышно пищал в ответ Зинь. — Зачем мне этот свет? Там опасно, там люди, там ладони...

— Эх ты, трусишка! — смеялась муха и улетала по своим делам.

Но однажды летним вечером случилось событие, которое всё изменило.

Комарик Зинь, как всегда, тихонько вылетел из своего укрытия и принялся бесшумно кружить по комнате. Он был такой лёгкий, такой незаметный, что думал — его никто никогда не увидит. Можно спокойно летать где хочешь. Но в этот вечер он ошибся.

Большая добрая хозяйка этой комнаты, которую все звали тётя Маша, сидела в кресле и читала книгу. На улице смеркалось, и в комнате горел мягкий свет настольной лампы. Вдруг тётя Маша услышала над самым ухом тоненькое-претоненькое: "И-и-и-и-и...".

— Ой, комарик! — ласково сказала она. — Нельзя тебе тут летать, укусишь меня ночью. Лучше я тебя поймаю и выпущу на улицу, там твой дом.

Тётя Маша была очень доброй, она никогда никого не убивала, а всегда аккуратно ловила мошек и выпускала их в форточку. Она медленно подняла свою ладонь — огромную, как целое небо для маленького комарика, — и стала осторожно подкрадываться к Зиню.

А Зинь ничего не замечал. Он висел в воздухе, довольно покачиваясь, и думал о том, какой сегодня чудесный вечер.

Муха Бузя в это время сидела на своей любимой занавеске и чистила крылышки. Она видела всё. Видела, как тень от огромной ладони медленно наползла на ничего не подозревающего Зиня. Видела, как пальцы тёти Маши уже начали смыкаться вокруг комарика.

— Ах ты ж глупыш! — ахнула про себя Бузя. — Даже не видит опасности! Сейчас его накроют! И что я тогда буду делать? Кто будет тихо сидеть за геранью?

И хотя комар был ей совсем не друг, и даже не приятель, а просто сосед, мухе вдруг стало его ужасно жалко. Ведь он такой маленький, такой беззащитный, такой глупый! Не раздумывая больше ни секунды, Бузя сорвалась с места и с громким, тревожным, отчаянным жужжанием помчалась прямо к лицу тёти Маши.

— Ж-Ж-Ж-Ж-Ж-Ж-Ж-Ж-Ж!!! — зазвенела она, отчаянно кружась перед самыми глазами, чуть не врезаясь в очки. — Ж-Ж-Ж-Ж!!! А ну просыпайся, глупый комар!!!

Тётя Маша на секунду отвлеклась от комара, отдернула руку и машинально взмахнула ладонью перед лицом, отгоняя назойливую муху.

— Ой, ну что ты кружишься, Бузя! — ласково пожурила она. — Дай мне комарика поймать!

Но этой крошечной секунды хватило! Комарик Зинь наконец-то понял, что происходит. Он увидел надвигающуюся тень, увидел ладонь, которая была в сантиметре от него, и ужас сковал всё его маленькое тельце. Дрожащими крылышками, еле живой от страха, он рванул в сторону и молнией влетел в самую густую, самую тёмную складку занавески, где его никто не мог найти.

Муха Бузя, выполнив свою опасную миссию, ловко сделала крутой вираж и уселась на люстру под самым потолком, откуда её было ну никак не достать. Сидела и дрожала — от страха и от гордости за себя.

Тётя Маша посмотрела на пустое место, где только что висел комар, улыбнулась и сказала:

— Ай да Бузя! Спасла своего дружка. Ну и ладно, пусть живёт.

Она взяла книгу и ушла на кухню пить чай, оставив комнату в покое.

Когда в комнате всё стихло и стало совсем темно, из складки занавески сначала высунулся длинный тонкий хоботок, потом два испуганных глаза, а потом и весь комарик Зинь. Он огляделся, убедился, что опасность миновала, и робко подлетел к люстре, на которой сидела Бузя.

— Бузя... — пропищал он еле слышно, чуть не плача. — Ты... ты спасла меня. Я даже не знаю, как тебя благодарить. Я не видел эту ладонь, я думал, мне конец. Ты очень храбрая, Бузя. Самая храбрая муха на свете.

Муха смущённо завозилась на люстре, почистила лапкой крыло.

— Да ладно тебе, Зинь, — прожужжала она. — Пустяки, считай, не за что. Я же всё видела сверху. Нельзя же такого малыша, как ты, в беде бросать. Ты же даже кусаться-то, наверное, не умеешь?

— Нет, — честно признался Зинь, ещё больше смущаясь. — Я только пищать тихонько умею. И то — чуть-чуть.

— Ну вот видишь! — важно сказала Бузя. — А я умею и жужжать громко, и летать быстро, и от ладоней уворачиваться. Так что теперь держись меня, я буду твоим телохранителем!

С этого самого дня муха Бузя и комарик Зинь стали самыми лучшими, самыми неразлучными друзьями на всём белом свете. Бузя, которая везде успевала и всё видела, стала для тихого и робкого Зиня настоящими глазами и ушами. Она всегда предупреждала:

— Зинь, смотри, тётя Маша идёт с тряпкой! Прячься за фикус!

— Ж-ж-ж! Внимание, опасность с левого фланга — кошка на подоконнике!

А Зинь, который был таким лёгким и незаметным, научил свою шумную подругу одной очень важной вещи — иногда сидеть тихо-тихо и просто отдыхать, слушать тишину и никуда не спешить. И Бузе это даже понравилось.

Теперь, когда надвигалась большая ладонь или кто-то махал газетой, они всегда выручали друг друга. И жили они долго и счастливо на своём уютном подоконнике, в компании тёплого солнца, цветущей герани и доброй тёти Маши, которая, кстати, очень радовалась, что в её доме живут такие дружные соседи.