Сказка про Лису и избушку, которая росла
Шла как-то Лиса по дремучему лесу, бежала по своим лисьим делам, да и забрела в самую чащу, куда даже лучи солнца с трудом пробивались сквозь густые ветви. Идёт она, продирается сквозь бурелом, и вдруг выходит на поляну. А на поляне — чудо чудное!
Стоит посреди поляны избушка. Да не простая, а на курьих ножках, старая-престарая, скрипучая, вся мхом поросшая. Но что самое интересное — вокруг неё росли… пироги. Прямо из земли торчали румяные боками ватрушки с творогом, а на крыше, вместо грибов, красовались расписные пряники.
Лиса глазам своим не поверила. Она подошла поближе, понюхала — пахнет сдобой, ванилью и чем-то сказочным.
— Вот это дом так дом! — подумала Лиса и аж лапки сложила от умиления. — И жильё готовое, и еда под боком растёт. Ни тебе охоты, ни тебе запасов на зиму делать. Красота! Надо моей стать!
Подошла она поближе и крикнула, как в сказках учат:
— Избушка, избушка! Повернись к лесу задом, а ко мне передом!
Избушка заскрипела всеми своими старыми досками, застонала, заскрежетала и — о чудо! — медленно повернулась. Курьи ножки переступили, и дверь с протяжным скрипом открылась, приглашая войти.
Обрадовалась Лиса, хвостом вильнула и забежала внутрь.
А там — чисто, уютно, печка теплится, на столе кувшин с душистым липовым мёдом стоит, лавки широкие, перины мягкие. Хорошо!
Только чувствует Лиса, будто за ней кто-то наблюдает. Оглянулась — никого. Вроде пусто, а взгляд чей-то чувствуется. То ли из стены, то ли из печки.
— Чудится, наверное, — решила Лиса и принялась хозяйничать.
Вышла она на полянку, сорвала с крыши самый большой пряник, медовый, с изюмом, и съела с удовольствием. Вкуснотища!
Только съела — слышит, избушка тихонько вздохнула:
— Ох…
Лиса навострила уши. Кто вздыхает? Никого нет. Показалось, наверное.
На следующий день она выдёргивала ватрушки из земли. Одну съела, вторую, третью… И опять вздох, уже погромче:
— Ах-ах…
Лиса удивилась, но пряники были такие сладкие, ватрушки такие румяные, что она уж и слушать перестала. Ест себе и ест.
И так день за днём. Стала Лиса в избушке жить-поживать, бока на печи греть, пироги есть, мёдом запивать. Да только запасы волшебные быстро кончаться стали. Сначала пряники с крыши пропали, потом ватрушки, потом и мёд в кувшине убывать начал.
А избушка с каждым днём всё больше хмурилась. Ставни начали хлопать сами по себе, без ветра. Печь дымить так, что Лиса чихала. А по ночам из всех углов слышался тихий, жалобный плач, будто избушка плачет.
— Что за напасть? — ворчала Лиса, кутаясь в одеяло. — Дом как дом, а ведёт себя странно.
Однажды утром Лиса проснулась от странного ощущения. Голова её упёрлась во что-то твёрдое. Она открыла глаза и поняла, что упёрлась головой в потолок! Вскочила — и ударилась макушкой о балку. Потолок стал ниже!
Лиса выскочила из избушки и ахнула: избушка выросла! Стала выше, двери и окна теперь были огромными, под стать великану. Лиса теперь была размером с маленького мышонка по сравнению со своим домом.
— Что случилось? — пискнула Лиса тоненьким голоском.
Избушка скривилась, наклонилась (насколько может наклониться избушка на курьих ножках) и проговорила дребезжащим, как старые доски, голосом:
— Не брать, а отдавать надо было. Не губить, а растить. Ты всё брала и ничего не давала взамен. Вот я и выросла, чтобы ты поняла.
Лиса от удивления села на траву.
— Ты… ты разговариваешь?
— Я не просто избушка, — ответил дом. — Я — Дух Леса. Я приняла облик жилища, чтобы помогать тому, кто будет меня беречь. А ты только ела и ела, ничего не сажала, не заботилась. Вот я и выросла. Теперь тебе здесь не жить — велико.
Лиса поняла свою ошибку. Стыдно ей стало до слёз. Она сидела маленькая и жалкая на поляне, смотрела на свой бывший дом, который теперь был огромным, и горько вздыхала.
— Прости меня, Избушка, — взмолилась она. — Я была глупа и жадна. Я думала только о себе. Дай мне шанс исправиться, пожалуйста!
Избушка молчала. Но Лиса решила действовать.
Весь следующий день она не притронулась к еде. Она бегала к ручью и носила воду в старом кувшине, чтобы полить полянку. Она собирала в лесу ягоды и аккуратно раскладывала их у порога как подношение. Она подметала вокруг избушки своим пушистым хвостом, убирала сухие листья и ветки.
— Вот, — говорила она, — я тебе воду принесла. А это ягоды для тебя. Я буду заботиться, честно-честно!
И что вы думаете? Избушка начала… уменьшаться. Медленно, но верно. К вечеру она снова стала почти обычного размера, а дверь открылась, приглашая Лису войти.
Лиса зашла внутрь, но теперь вела себя скромно. Она не лезла сразу на печь, не хватала еду. Она спросила:
— Можно мне здесь жить? Я буду ухаживать за тобой, честное слово!
— Живи, — скрипнула избушка. — Посмотрим, какая ты будешь хозяйка.
И Лиса осталась. Но теперь она жила по-другому. Каждое утро она выходила на полянку, поливала землю, рыхлила грядки, собирала мусор. Она перестала объедать избушку, а ела ровно столько, сколько нужно, чтобы не голодать.
А через несколько дней случилось настоящее чудо. На поляне выросли не только новые ватрушки, которых Лиса не трогала, но и целая грядка с морковкой, и кусты с малиной, а на крыше созрели сладкие яблоки.
— Это тебе, — проскрипела избушка. — За твою заботу.
Лиса поняла: избушка не просто дом, а живой организм. Она растёт и плодоносит, когда о ней заботятся. Если только брать — она увядает и злится. Если давать — расцветает.
Так Лиса и осталась жить в волшебной избушке, но уже по новым правилам. Она стала не просто жильцом, а хранительницей: ухаживала за полянкой, защищала от непрошеных гостей, даже пела избушке песни по вечерам.
А избушка платила ей уютом, теплом и угощениями, которые теперь росли в изобилии. И Лиса больше никогда не была голодна.
И все в лесу дивились на преображение хитрой и жадной Лисы. Приходили к ней в гости, пили чай с пирогами и слушали её рассказы.
А она, сидя на крылечке своей говорящей избушки, думала:
— Вот так-то. Дом — он как друг. Если только брать и ничего не давать, он от тебя вырастет и уйдёт. А если заботиться — будет тебя оберегать и кормить всю жизнь. И не только дом, а всё вокруг. Лес, река, поле — всё живое. И со всем надо по-доброму.