Сказка про лубяную избушку Лисы

Жила-была в лесу хитрая Лиса по имени Патрикеевна. Была она мастерица на все лапы: и кур таскать умела, и следы запутывать, и песни петь. И вот однажды построила она себе избушку лубяную — из крепких, дубовых плах, с резными наличниками, тёплую, сухую, прочную. Сидит Лиса в своей избушке, чай с малиной пьёт, на печи греется и думает: «Вот я какая молодец, у всех зверей избушки ледяные, а у меня — самая лучшая!».

А тут зима выдалась лютая, каких давно не видывали. Мороз трещит, ветер воет, снег валит — света белого не видно. Бродит по лесу Заяц, косой, дрожит как осиновый лист, шубка его белая хоть и красивая, но от такого холода не спасает — уши уже ледяными сосульками стали, лапки замёрзли, нос не дышит.

Увидел он вдалеке огонёк, обрадовался, припустил со всех ног. Подбегает — стоит избушка, в окошке свет горит. Заяц постучал.

— Хозяюшка, открой, ради бога! — молит Заяц, зубами стуча. — Пусти переночевать, обогреться! Совсем замёрз, уши леденеют, хвост отваливается!

Лиса к окошку подошла, выглянула, глазки хитрые прищурила.

— Ой, Заяц! А не съешь ли ты всю мою капусту, что в подполе припасена, если я тебя пущу?

— Да что ты, что ты! — взмолился Заяц, прыгая на месте, чтобы согреться. — Я только лапки погрею и уйду. И не надо мне твоей капусты, у меня своя морковка есть!

Лиса задумалась. Хитрая она была, и в голове у неё быстренько план созрел: «Пущу-ка я его, косого. Утром, как отоспится, съем его на завтрак, а шкурку его белую, пушистую себе на воротник пущу. Будет у меня самая модная шуба во всём лесу!»

— Ну, ладно, — мурлыкнула она сладко. — Заходи, гостем будешь.

Открыла дверь, впустила Зайца. Заяц забежал, на пороге отряхнулся, к печке подскочил, лапки греет, довольно щурится. А Лиса ему уголок у самой двери указала, самый холодный.

— Вот тут спи, — говорит. — Только смотри, не шурши, не топочи, не дыши громко. У меня чуткий сон.

Заяц кивнул, забрался в уголок, свернулся калачиком и притих. Лиса на печку залезла, укрылась одеялом и заснула, предвкушая утренний пир.

Ночью, когда луна спряталась за тучи, Лиса вдруг проснулась от странного звука. Прислушалась — а где-то в тишине раздаётся: хрум-хрум, хрум-хрум. Будто кто-то грызёт что-то.

«Что за чертовщина?» — подумала Лиса, слезла с печки и на цыпочках подкралась к углу, где спал Заяц.

И что же она видит? Заяц не спит! Сидит на полу и самым настоящим образом грызёт дубовую доску! Да так усердно, что щепки летят!

— Ты что это делаешь?! — зашипела Лиса страшным шёпотом. — Совсем с ума сошёл? Ты мою избушку жрёшь!

Заяц поднял на неё невинные глаза, перестал грызть и спокойно так отвечает:

— А я зубы точу. У нас, у зайцев, это очень полезное занятие. А то зубы за зиму тупыми станут, потом морковку не перегрызёшь. Ты спи-спи, я тихо.

Лиса посмотрела на дыру в полу, на щепки, покачала головой, но спать хотелось сильно. «Ладно, — думает, — утром разберусь». Залезла обратно на печку и уснула.

Утром просыпается Лиса от дикого сквозняка. По избе ветер гуляет, снег задувает, холодно — хоть волком вой. Вскочила Лиса, глядь — а Заяц уже не в полу дыру прогрыз, а в стене! Здоровенную такую, с блюдце размером! Сидит, довольный, морковку чистит и огрызки на улицу выбрасывает.

— Это ещё что за безобразие?! — взвизгнула Лиса так, что с потолка пыль посыпалась. — Ты зачем стену разворотил?! Я теперь замёрзну!

— Щель для вентиляции, — невозмутимо отвечает Заяц. — В доме духота была, вредно для здоровья. Я за твоё самочувствие беспокоюсь. Свежий воздух, он очень полезный. Голову прочищает.

Лиса аж поперхнулась от злости, но сдержалась. Решила она с голодухи похлёбку сварить, хоть поесть. Достала большой горшок, налила воды, поставила на печь, бросила туда корешков и травок разных. Отвернулась на секунду за солью — а когда обратно повернулась, видит: Заяц уже в горшке сидит! Сидит по самую шею в тёплой воде, лапки свесил, глаза от удовольствия прикрыл.

— Ты что удумал?! — заорала Лиса, подскакивая. — Выходи сию минуту! Это мой обед!

— Да я не мешаю, — спокойно отвечает Заяц. — Пусть себе варится. А я тут просто греюсь, холодно очень. Ты же не хочешь, чтоб я замёрз? У меня лапки мёрзлые. Я немножечко посижу и вылезу. Ты пока соль добавь, я не против.

Лиса поняла, что ещё минута — и она лопнет от злости. Схватила она Зайца за уши, вытащила из горшка, выволокла в сени и погнала вон из избушки.

— Уходи, непрошенный гость! — кричала она, подталкивая его к двери. — Совсем мне дом разорил! Иди, откуда пришёл!

Заяц остановился, удивлённо на неё посмотрел.

— Как это уйти? Ты же сама меня впустила, сама пригласила. Значит, теперь это и мой дом тоже. Я тут уже столько работы сделал! Дыру в стене прогрыз, воздух свежий запустил, пол немножко подпортил — теперь я тоже за порядок отвечаю.

И принялся Заяц хозяйничать дальше. Начал переставлять мебель: лавку, где Лиса сидела, в другой угол перетащил, лежанку её с печки на пол переставил.

— Так по фэн-шую лучше, — объяснял он. — Энергия течь будет правильно. Тебе же здоровья побольше надо?

Потом полез в подпол, нашёл там Лисины запасы капусты и начал её на чердак перетаскивать, «чтобы ближе к солнцу была и лучше хранилась». Весь пол землёй из подпола перепачкал, капустные листья по всей избе разбросал.

Лиса бегала за ним, пыталась остановить, но Заяц был проворный — только мелькали его белые пятки да длинные уши.

— Прекрати! — кричала Лиса. — Это моя капуста! Мой дом! Моя лежанка!

Но Заяц её не слушал. Он уже начал в углу новую нору рыть, «для расширения жилплощади».

В конце концов Лиса села посреди избушки на пол, где раньше стояла её любимая лавка, и горько-горько заплакала.

— Что же ты делаешь, косой! — рыдала она. — Я же тебя пустила, пожалела, обогрела, а ты меня из моего собственного дома выживаешь! Где справедливость?!

Заяц перестал суетиться, подошёл и сел рядом. Посмотрел на неё своими большими грустными глазами.

— Я тебя не выживаю, Лиса, — тихо сказал он. — Я просто хочу тебе показать, каково это — когда гость ведёт себя не как гость, а как хозяин. Ты ведь пустила меня не от чистого сердца, не от доброты. Ты пустила меня, потому что думала утром меня съесть и шубу себе сшить. Так?

Лиса перестала плакать, смущённо потупилась и тихонько кивнула.

— Прости меня, Заяц, — прошептала она. — Плохо я задумала, некрасиво. Жадность меня обуяла.

— Вот и я прошу прощения, что дом твой попортил, — вздохнул Заяц. — Я тоже хорош: стены прогрыз, мебель переставил, капусту раскидал. Давай договоримся по-хорошему. Я сейчас дыру в стене заделаю мхом и смолой, пол вымою, капусту твою обратно в подпол сложу. А ты... а ты разреши мне пожить у тебя до самой весны. Я буду дом охранять, пока ты спишь, буду от злых зверей отгонять, буду с тобой морковкой делиться. А есть друг друга мы больше не будем. Лады?

Лиса подумала и согласилась.

Взялись они вместе за дело. Заяц быстро заделал дыру в стене — свежим мхом законопатил, сверху смолой залил. Пол вымыли до блеска, капусту в подпол вернули, мебель по местам расставили (только лавку Лиса попросила на прежнее место поставить). И стало в избушке даже лучше, чем было: тепло, чисто и уютно.

Заяц оказался отличным сторожем: спал чутко, при малейшем шорохе просыпался и будил Лису, если что. А Лиса оказалась хорошей хозяйкой: варила вкусную похлёбку из корешков и трав (в которую Заяц больше никогда не пытался залезть) и даже научилась печь морковные пироги специально для своего нового друга.

Так и прожили они всю зиму душа в душу. И вечерами, сидя у печки, Лиса рассказывала Зайцу лесные истории, а Заяц делился морковкой и учил Лису заячьим песням. Смеху было — на весь лес!

А весной, когда солнышко пригрело и снег растаял, Заяц построил себе рядом с Лисиной избушкой новую, ещё лучше прежней. Но каждый вечер он приходил к Лисе на чай с малиной, и они вспоминали ту смешную историю, как Заяц Лису из собственного дома чуть не выгнал.

И с тех пор Лиса всегда пускала путников переночевать. Но сначала долго и внимательно смотрела им в глаза, чтобы понять — с добрым ли сердцем человек (или зверь) пришёл или с хитрым. И никогда больше не думала съесть своих гостей на завтрак.