Сказка о том, как Лиса спасла свой стог сена

На краю большого колхозного поля стоял старый, чуть подопрелый стог сена. Он был таким уютным и плотным, что рыжая Лиса, бродившая в поисках жилья, сразу оценила его. Она прорыла внутри извилистый ход и обустроила тёплую нору. Получился идеальный дом: зимой сено грело, как печка, летом — давало прохладу, а из-за близости поля прямо к порогу бегали мышки-полевки, которых Лиса ловко ловила. Она даже прозвала свой стог «Рестораном у тёплой норы».

Но однажды ранней весной на поле приехали мужики на тракторе с большими вилами. Пришла пора растаскивать стог и раздавать сено коровам и овцам. Лиса, услышав грохот мотора и человеческие голоса, высунула нос из своего укрытия и похолодела от ужаса. Её дом собирались разобрать по соломинке!

Первый мужик уже занёс вилы, чтобы подцепить пласт сена, как вдруг из стога выскочила рыжая молния. Лиса метнулась к кустам у леса, но не убежала. Она замерла там и смотрела умоляющими глазами.

— Ты глянь, Петрович, — удивился молодой тракторист, заглушив мотор. — Лиса! Прямо из стога сиганула. А мы ж сейчас её дом ломать будем.

— А что ей сделается? — крякнул пожилой Василич, поправляя рукавицу. — Побежит в лес, новую нору найдёт. Не барыня, чай.

Мужики переглянулись, почесали затылки и решили начать с другого края. Как только они отвернулись, Лиса, следившая из кустов за каждым их движением, рванула обратно в свой стог.

— Во, даёт! — рассмеялся молодой. — Прямо в осаду села. Не хочет уходить, видать.

— Ладно, кончай лясы точить, — проворчал Василич. — Бери вилы, вон с того бока заходи. А этот пока оставим.

Лиса, забившись в самую глубину норы, слышала, как загудел трактор, и по стогу пошла мелкая дрожь. Сердце у неё колотилось где-то в горле. «Не отдам, — думала она, вжимаясь в пахучую солому, — это мой дом!» Вдруг сверху раздался страшный скрежет, и в потолке образовалась дыра. Яркий весенний свет ударил в глаза. Лиса подскочила и в отчаянии заметалась. И тут её осенило.

Когда люди снова остановились передохнуть и перекурить, Лиса приступила к своему невероятному плану. Она высунула нос, убедилась, что мужики сидят на перевёрнутой бочке и пускают дым в небо, и выскользнула наружу. Первым делом она заметила у самой дороги старый синий носок, выброшенный кем-то из проезжающих. Схватив его зубами, она поволокла добычу к стогу и, подпрыгнув, запихнула тряпку в дыру, оставленную вилами.

— Петрович, — толкнул локтем напарника молодой тракторист, — ты только посмотри на неё!

Мужики замерли с раскрытыми ртами. Лиса тем временем нашла сломанную ветку и, пыхтя от натуги, втащила её наверх. Потом подвернулся обрывок полиэтиленовой плёнки, затем пустая консервная банка, которая, по замыслу строительницы, должна была стать блестящим кирпичом, потом пучок сухой прошлогодней травы. Лиса носилась как угорелая, её рыжая шубка мелькала то тут, то там.

— Ха-ха-ха! — заливался молодой, держась за живот. — Василич, ты видел? Она банку понесла! Ой, не могу, сейчас лопну!

— Ишь ты, плутовка! — кряхтел от смеха Василич, вытирая слёзы рукавом телогрейки. — Дом, значит, латает. Ну и ну! Век живи — век учись. А я думал, только мы, люди, так умеем.

Лиса, услышав их голоса, на мгновение замерла, но, поняв, что в них нет угрозы, а только смех, продолжила с утроенной энергией. Она даже попыталась затащить в стог пустую пластиковую бутылку, но та не пролезала в дыру, и тогда Лиса, к восторгу зрителей, принялась яростно выгрызать отверстие пошире, чтобы просунуть и этот «ценный стройматериал».

— Нет, вы гляньте! — не унимался молодой. — Она же сейчас всю стену перестроит! Василич, а может, у неё там не просто нора, а целый дворец с ремонтом? Может, она дизайнер?

— Дизайнер, дизайнер, — проворчал сквозь смех Василич. — Глянь, как старается, аж язык набок. И ведь понимает, шельма, что мы из-за этого её не тронем.

Но Лиса, конечно, ничего такого не понимала. Она просто изо всех сил защищала своё единственное жильё, используя всё, что попадалось под лапу. Она вылезла, оглядела свою работу с видом заправского прораба, критически склонив голову набок, и, заметив, что синий носок немного вываливается, ловко затолкала его поглубже.

К этому времени на шум и хохот подошли ещё двое колхозников, ехавших мимо на подводе.

— Здорово, мужики! Чего ржёте, как кони? — окликнул их один.

— Да ты глянь, Степаныч, — показал молодой. — Вон, лиса стог ремонтирует!

Степаныч слез с подводы, подошёл ближе и, увидев, как Лиса деловито пихает в стог мятый окурок (она приняла его за маленькую мышь, которую надо спрятать в кладовую), тоже зашёлся в хохоте.

— Ах ты ж, строительница хвостатая! — воскликнул он. — Это ж надо так вцепиться! Я на своём веку много лис видал, но такой хозяйственной — никогда!

— Ну что, братцы, — сказал наконец Василич, утирая глаза и пытаясь придать голосу серьёзность. — Видно, это её дом. Она тут зимовала, мышей ловила, детишек, глядишь, выведет. Чего ж мы бездомной сделаем?

— А чего, правильно, — поддержал Степаныч. — Пусть живёт. Вон она какой ремонт затеяла, с душой, можно сказать.

— Давайте оставим ей кусок, — решил молодой. — Полстога нам на коров хватит, а полстога пусть ей будет. За труды, так сказать, и за представление.

— Дело говоришь, — согласился Василич. — Давайте-ка аккуратно, чтобы эту… строительную площадку не задеть.

Мужики, всё ещё посмеиваясь и покачивая головами, взялись за работу. Они отошли подальше от Лисиного жилья и начали разбирать противоположную сторону стога, стараясь не шуметь и не приближаться к норе. Лиса, спрятавшись внутри и слыша голоса, затаила дыхание. Она ждала, что сейчас снова начнут ломать её стены.

Прошло около часа. Грохот трактора, который то удалялся, то приближался, вдруг стих совсем. Лиса осторожно, едва дыша, высунула кончик носа, потом глаза. Картина, которую она увидела, поразила её. Трактор с телегой, полной сена, уезжал в сторону деревни. А её стог… он уменьшился ровно наполовину, но стоял на месте! Более того, он теперь был украшен с одной стороны синим носком, блестящей банкой и торчащей из него пластиковой бутылкой, что придавало ему особый, авангардный шик.

Перед отъездом молодой тракторист спрыгнул с подножки, подошёл к стогу и, достав из кармана горсть сухарей и даже кусочек сахару, положил их у самого входа в нору.

— На, хозяйка, — сказал он ласково. — За труды твои нелёгкие. Ешь, поправляйся да живи. Никто тебя больше не тронет.

Лиса, хоть и не поняла слов, но интонацию уловила. Она сидела в норе и смотрела, как удаляется трактор, пока его рокот не стих вдали. Её дом стоял! Уменьшенный, странный, украшенный непонятными предметами, но её собственный, тёплый, родной дом, который она отстояла.

С тех пор этот половинчатый стог стал местной достопримечательностью. Все в округе знали, что там живёт Лиса-строительница. Местные ребятишки, наслушавшись от отцов этой истории, частенько прибегали к стогу и оставляли рядом цветные лоскутки, красивые стёклышки или пёрышки — «на ремонт».

— Мам, мам, а можно я отнесу Лисе ленточку? — просил маленький Серёжка.

— Неси, сынок, — улыбалась мать. — Она теперь наша соседка, пусть красоту наводит.

Лиса сначала осторожничала, но потом поняла, что эти маленькие двуногие не опасны, и даже стала выходить, когда они подходили, забирая подарки и тут же утаскивая их в нору. Она использовала их с умом, утепляя жильё перед зимой.

Пролетело лето, наступила осень. Лиса, чувствуя приближение холодов, снова взялась за дело. Теперь она не просто затыкала дыры, а по-настоящему утепляла свой дом. Она натаскала в стог столько мха, сухих листьев и тряпок, что тот стал ещё больше прежнего. И каждый раз, когда мимо проезжали люди, они видели мелькающую рыжую спинку, снующую туда-сюда с очередным «строительным материалом».

Однажды зимой, в сильную стужу, мимо стога проезжал на санях тот самый молодой тракторист, которого теперь все звали просто Митей. Он остановил лошадь и подъехал поближе. Из стога, из маленького отверстия, вился лёгкий парок — это Лиса дышала в своём тёплом гнезде.

— Ну, здравствуй, строительница, — тихо сказал Митя. — Тепло ли тебе? Не мёрзнешь?

Из норы показался любопытный чёрный носик, а затем и пара хитрых глаз. Лиса узнала голос человека, который оставил ей сухари. Она не убежала, а только моргнула и снова спряталась в глубину.

— Живи, живи, — улыбнулся Митя, тронул вожжи и поехал дальше. А в деревне, когда хотели сказать про кого-то, что он отчаянно защищает своё дело, до самой смерти вспоминали эту историю и говорили:

— Ишь, упёртый! Прямо как та лиса со стогом — из последних сил, да из тряпок, а отстоит своё!

Так и жила Лиса в своём необычном доме много лет, радуя людей своим трудолюбием и смекалкой, а люди, в свою очередь, никогда больше не трогали этот стог, оставляя его в покос как памятник лисьей отваге и упорству.