Сказка о том, как Коза победила свой страх высоты

На зелёном лугу у подножия высоких гор, где воздух был чист и прозрачен, а трава сочна и изумрудна, паслось целое стадо коз. Все они были ловкими, смелыми и обожали скакать по самым крутым скалам, балансируя на узких, едва заметных уступах так легко и грациозно, будто гуляли по ровной, широкой дорожке. Для них не было ничего проще, чем взобраться на самую высокую вершину и сорвать там пучок самой душистой травы.

Все, кроме одной.

Эту козочку звали Пушинка — за её мягкую, чуть вьющуюся белую шёрстку. И была у неё одна беда: она панически, до дрожи в коленках, боялась высоты. Если другие козы радостно блеяли и наперегонки взбирались на крутые склоны, Пушинка оставалась внизу, в долине, и с тоской провожала их взглядом.

Даже небольшой холмик, поросший цветами, заставлял её сердце биться чаще и тревожнее. Когда её подружки взбирались на высокий стог сена, чтобы сорвать самый вкусный, самый нежный верхний пучок, Пушинка стояла внизу, задрав голову, и не решалась сделать и шага.

— Эй, Пушинка, давай к нам! — блеяли подружки сверху. — Здесь так здорово! Ветер дует, птицы поют! И сено тут гораздо слаще, чем внизу!

— Не-не, я лучше тут… — робко отвечала она, отходя ещё дальше от стога. — Спасибо, но мне и здесь хорошо. У меня просто… голова кружится.

— Голова кружится? — удивлялись козы. — Как это? Смотри, как просто! Поднимайся, не бойся!

Но Пушинка только мотала головой и щипала жухлую, не такую вкусную траву у подножия. Ей было обидно и грустно, но страх был сильнее.

Пастух, добрый старик по имени Егорыч, давно заметил страх своей подопечной. Он пас это стадо много лет и знал каждую козу по имени и по характеру. Ему было искренне жаль Пушинку. Он понимал, что козе, даже самой домашней, очень важно чувствовать себя уверенно, не бояться мира вокруг. И он решил помочь ей, но не уговорами и не силой, а маленькими хитростями.

Однажды утром, когда солнце только поднялось над горами и стадо разбрелось по лугу, Егорыч подозвал к себе Пушинку, угостил её горстью душистого овса из своей ладони и поманил за собой к сараю.

— Пойдём-ка со мной, Пушинка, — ласково сказал он. — Я тебе кое-что покажу.

Они подошли к старому бревенчатому сараю. Егорыч показал на невысокое крыльцо.

— Смотри, — сказал он. — Видишь крыльцо? Оно совсем низкое, всего на две ступеньки от земли. А видишь эту широкую, крепкую доску? Мы сейчас сделаем из неё мостик.

Он положил один конец доски на землю, а другой — на самые нижние ступеньки крыльца. Получился пологий, совершенно нестрашный подъём, по которому можно было спокойно пройти, даже не заметив, что поднимаешься.

— Попробуй пройти, — предложил пастух. — Тут совсем не высоко. Я рядом, не бойся.

Пушинка опасливо потыкала носом доску, понюхала её, потрогала копытцем. Доска не шаталась, не скрипела, стояла твёрдо и надёжно. Она сделала глубокий вдох и поставила на доску одно копытце. Потом второе. И, замирая от волнения, шаг за шагом, поднялась по доске на крыльцо!

Высота была совсем небольшая — всего две ступеньки. Но для Пушинки это была огромная, просто невероятная победа. Она стояла на крыльце, и сердце её колотилось от радости, а не от страха. Она огляделась сверху — двор выглядел почти таким же, как снизу, только чуточку иначе. А на крыльце, специально для неё, Егорыч положил пучок самого вкусного, душистого сена.

— Молодец! — похвалил её пастух, погладив по мягкой шёрстке. — Ты справилась. Какая же ты умница!

Пушинка с аппетитом съела сено и спустилась вниз, гордая собой.

На следующий день, когда Пушинка сама, без зова, подошла к сараю, она увидела, что мостик ведёт уже не на крыльцо. Другой конец доски лежал на небольшой, аккуратно сложенной поленнице дров. Поленница была чуть выше крыльца, но доска по-прежнему лежала полого и надёжно, а подъём казался таким же лёгким.

Пушинка постояла, подумала, посмотрела на поленницу. Сердце ёкнуло, но не так сильно, как в первый раз. Она вспомнила вчерашнюю победу, вкусное сено на крыльце и решилась. Она ступила на доску и спокойно, шаг за шагом, поднялась на самый верх поленницы.

Сверху открывался чуть более широкий вид на двор и на луг за околицей. Это было даже интересно! И снова Егорыч положил для неё угощение — теперь уже на поленнице.

Так, почти незаметно для самой Пушинки, Егорыч каждый день или через день усложнял задачу. Он переносил другой конец доски на низкую, толстую ветку раскидистой яблони, что росла у сарая. Потом — на невысокий заборчик у колодца. Потом — на крышу небольшой будки, где жил пёс Дружок.

Каждый новый «маршрут» был чуть выше предыдущего, но никогда не был пугающим. Доска всегда была широкой, устойчивой, и Пушинка чувствовала себя на ней уверенно. Она привыкла к своим ежедневным тренировкам и уже не просто ходила по доске, а делала это с некоторым любопытством и даже азартом.

— А куда же сегодня приведёт меня мой мостик? — думала она, подходя к сараю.

Страх потихоньку, день за днём, отступал. Он становился всё меньше и меньше, уступая место удивлению, интересу и гордости за свои маленькие победы.

И вот однажды солнечным августовским утром Пушинка, как обычно, подошла к сараю и замерла.

Её широкий, знакомый, надёжный мостик лежал одним концом на земле, а другим… Другой конец упирался прямо в конёк невысокой сарайной крыши! Это была самая большая высота из всех, что ей предлагали. Крыша была покатой, покрытой тёплым, нагретым солнцем железом. И она манила и пугала одновременно.

Пушинка долго смотрела вверх. Сердце по привычке громко ёкнуло и забилось чаще. Лапки слегка задрожали. Но потом она перевела взгляд на прочную, проверенную сотнями её собственных шагов доску. Она вспомнила все свои маленькие победы: крыльцо, поленницу, ветку яблони, забор, будку. Вспомнила, как вкусно пахло сено на каждой новой высоте. Вспомнила добрые глаза Егорыча, который всегда был рядом, всегда поддерживал и никогда не торопил.

Она глубоко вздохнула, набралась смелости и твёрдо ступила на знакомую деревянную поверхность.

Шаг за шагом, медленно, но уверенно, она поднималась всё выше. Доска чуть заметно пружинила под её копытцами, но не шаталась. Пушинка не смотрела вниз — она смотрела только вперёд и вверх, на цель своего пути.

И вот её копытца ступили на тёплую, слегка шершавую поверхность крыши. Она сделала ещё несколько шагов, осторожно, привыкая к покатости, и добралась до самого конька.

Пушинка остановилась, обернулась и замерла от изумления и восторга.

Отсюда, с этой не очень высокой, но такой важной для неё крыши, открывался удивительный вид! Весь двор был как на ладони: сарай, колодец, яблоня, будка Дружка. За околицей зеленели знакомые луга, по которым она паслась каждый день. А вдалеке, синей неровной полоской на горизонте, виднелся лес, в котором она никогда не была. И над всем этим сияло яркое солнце и плыли пушистые белые облака.

Никто из коз в стаде никогда не забирался так высоко! Они скакали по горам, но на крышу сарая не поднимались. Пушинка была первой.

Внизу, прислонившись к стене сарая, стоял Егорыч и улыбался во весь рот, глядя на свою любимицу. Пушинка посмотрела на него и громко, радостно, победно заблеяла:

— Ме-е-е-е!

— Молодец, Пушинка! — крикнул ей пастух. — Я знал, что ты сможешь!

Пушинка долго сидела на крыше, наслаждаясь видом и чувством победы. Она так и не поняла до конца, как это вышло. Как та самая маленькая, трусливая козочка, которая боялась даже стога сена, теперь гордо восседала на крыше сарая.

Она не стала сразу скалолазкой, как её ловкие сородичи. Она не полезла на крутые скалы и не стала соревноваться с ними в прыжках по уступам. Но свой собственный, самый главный в жизни страх она победила. И это было гораздо важнее любых соревнований.

С тех пор Пушинка часто забиралась на свою крышу. Это стало её любимым местом. Когда другие козы уходили высоко в горы, она оставалась в долине, но потом, проводив их взглядом, подходила к сараю, поднималась по доске на крышу и сидела там, жуя сочную веточку или пучок сена, который специально для неё оставлял Егорыч.

— Ты чего не идёшь с нами? — кричали ей подружки издалека.

— А мне и здесь хорошо! — отвечала Пушинка. — У меня своя гора есть.

И она думала, что вид с её крыши ничуть не хуже, чем с тех далёких скал. А может, даже и лучше. Ведь эта высота была её собственной, завоёванной шаг за шагом, с помощью доброго друга и собственного терпения. И это была самая главная победа в её жизни.