Сказка про кузнечика Кюзю, который научился прыгать

На большой зелёной лужайке, где с утра до вечера цвели яркие одуванчики, жужжали толстые мохнатые шмели и порхали разноцветные бабочки, жил маленький кузнечик. Звали его Кузя. С виду он был самым обычным кузнечиком: изумрудно-зелёный, с длинными-предлинными задними ножками, тонкими, как проволочки, усиками и большими, чуть грустными, но очень добрыми глазами.

Но была у Кюзи одна большая тайна, один огромный секрет, который он скрывал от всех обитателей лужайки. Он не умел прыгать. Совсем. В то время как другие кузнечики с раннего утра до позднего вечера устраивали весёлые соревнования: кто выше подпрыгнет, кто дальше улетит, кто ловчее приземлится на самый кончик травинки, Кузя только сидел в сторонке, печально наблюдая за их играми.

Его мощные, пружинистые ноги, которыми так гордились все кузнечики на свете, у него почему-то отказывались работать. Он боялся. Боялся оттолкнуться от спасительной земли. Ему всё время казалось, что если он прыгнет, то обязательно упадёт и больно ударится, или сломает свою тонкую ножку, или, того хуже, взлетит так высоко, что унесётся в небо и никогда не сможет вернуться обратно на свою любимую лужайку.

— Эй, Кузя! — дразнили его бойкие братья, проносясь над его головой в лихих прыжках. — Ты чего это, как гусеница какая, по земле ползать собрался? У тебя же вон какие прыгательные лапищи! Или ты забыл, что ты кузнечик?

Кузя только смущённо опускал свои длинные усики и тихо стрекотал в ответ:

— Мне и здесь, на земле, хорошо... и спокойно. Зачем мне куда-то прыгать?

Единственным другом Кюзи была маленькая божья коровка по имени Тоша. Красненькая, с семью чёрными точечками на спинке, она была такая же тихая и задумчивая, как и он. Тоша тоже не умела прыгать, зато отлично летала. Она часто садилась рядом с Кузей на широкий лист подорожника и говорила своим звонким, капельным голоском:

— Не грусти ты так, Кузя. Все чего-нибудь боятся, это нормально. Вот я, например, в первый раз, когда училась летать, ужасно боялась раскрыть крылышки. Мне казалось, что я упаду в муравейник или меня ветер унесёт. Но я попробовала — и получилось! Понимаешь, если не попробуешь, так и не узнаешь, на что ты на самом деле способен.

Но Кузя только тяжело вздыхал и переползал на другой листок. Он привык передвигаться медленно, осторожно, ползком, цепляясь лапками за каждую травинку. Ему так было надёжнее. Так прошло всё лето — в мечтах, страхах и тихой грусти.

И вот однажды, в самый разгар тёплого солнечного дня, на их уютную лужайку приползла большая, длинная, страшная сороконожка. Она была голодна и всё время искала, чем бы поживиться. Её маленькие злые глазки рыскали по траве, выискивая добычу. И тут они упали на маленькую, беззащитную Тошу, которая беззаботно грелась на плоском тёплом камешке, подставив спинку солнышку.

— Ах, какая аппетитная, какая жирненькая букашечка! — прошипела сороконожка, довольно потирая передние лапки, и быстро, как тёмная лента, поползла к божьей коровке.

Тоша увидела надвигающуюся опасность и от страха замерла на месте. Она совершенно забыла, что у неё есть крылья, что она умеет летать. Она только сжалась в комочек и задрожала.

Кузя, который сидел на своей травинке неподалёку, увидел всё это. Сердце его забилось так сильно и громко, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди и ускачет само. Он видел, как страшная сороконожка подбирается всё ближе и ближе к его единственному, самому лучшему другу. Ещё секунда — и будет поздно.

И в этот миг Кузя забыл обо всём на свете. О своём страхе высоты, о своих сомнениях, о том, что он «не умеет». В голове билась только одна мысль: «Спасти! Немедленно спасти Тошу!»

— Не-е-ет! — закричал Кузя что было сил, и этот крик вырвался у него сам собой.

И тут произошло самое настоящее чудо. Без единой мысли, без всякого плана, просто подчиняясь инстинкту, Кузя изо всех сил сжал свои сильные задние лапы и резко оттолкнулся ими от земли. Это был не просто прыжок — это был настоящий полёт! Он взмыл высоко в воздух, пронёсся над самой головой ошеломлённой сороконожки и, сделав в воздухе дугу, приземлился прямо между ней и Тошей, широко раскинув свои маленькие передние лапки в защитном жесте.

— А ну убирайся отсюда! — застрекотал Кузя так грозно, как только мог, хотя внутри у него всё дрожало. — Не тронь её! Она моя подруга!

Сороконожка от неожиданности отпрянула. Она была так удивлена, что даже замерла на месте. Какой-то кузнечик, которые, как известно, прыгать не умеют, вдруг вылетел из травы, как ракета, и теперь стоит перед ней и стрекочет! Этого мгновения замешательства хватило Тоше, чтобы прийти в себя. Она расправила свои красные с чёрными точками крылышки и, вспорхнув, взлетела на самый высокий стебель ромашки, куда сороконожке было ни за что не добраться.

— Фу ты, ну ты, — разочарованно буркнула сороконожка, поняв, что обед упущен. — Не та ещё добыча, чтобы из-за неё с ума сходить.

И она, недовольно перебирая всеми своими лапками, поползла прочь, искать завтрак в другом, более спокойном месте.

Опасность миновала. Кузя стоял на земле, его всё ещё трясло от пережитого волнения и страха, а в голове никак не укладывалось: он только что прыгнул! Сам! И как прыгнул!

Тоша тут же слетела вниз и подлетела к нему. Её маленькие чёрные глазки сияли от восхищения и благодарности.

— Кузя! Кузенька! — зазвенела она. — Ты прыгнул! Ты прыгнул по-настоящему, как самый лучший кузнечик на свете! И ты спас меня! Ты настоящий герой!

Кузя смущённо улыбнулся, поправил усики и вдруг почувствовал, как от слов подруги страх уходит, а на его месте появляется что-то новое, светлое и радостное. Он попробовал прыгнуть ещё раз — уже специально, для проверки. Получилось! Он подпрыгнул невысоко, совсем чуть-чуть, но это был его собственный, осознанный прыжок!

С этого дня жизнь на лужайке изменилась для Кюзи навсегда. Он понял, что его сильные ноги созданы вовсе не для того, чтобы бояться, а для чудесных, удивительных прыжков. Сначала он прыгал осторожно и невысоко, перебираясь с травинки на травинку. Потом всё смелее, выше и дальше. Он открыл для себя целый новый мир! Оказывается, можно с лёгкостью перепрыгивать с цветка на цветок, добираться до самых сочных и вкусных листочков на верхушках растений и даже играть в весёлые догонялки с другими кузнечиками. Прыгать — это оказалось не страшно, а безумно весело!

Братья, которые раньше дразнили его, теперь смотрели на Кюзю с уважением. Они даже просили его показать, как ему удаются такие плавные, красивые и точные приземления. А Кузя с радостью делился своим секретом, который понял сам: главное в прыжке — вовсе не сила мускулов, а уверенность в себе и вера в то, что у тебя всё получится.

По вечерам они с Тошей, как и раньше, любили сидеть вместе и смотреть на закат. Только теперь они забирались на самый высокий синий василёк, что рос в центре лужайки. Тоша прилетала туда на своих крылышках, а Кузя в несколько лёгких, изящных прыжков добирался до самой макушки, чтобы быть с ней рядом.

— Знаешь, Тоша, — сказал однажды Кузя, глядя на розовеющее небо. — Я теперь думаю, что все мы, каждый по-своему, чего-то боимся. Это нормально. Но иногда в жизни случается так, что кто-то, кто тебе очень дорог, попадает в беду. И тогда твой собственный страх куда-то улетучивается, становится маленьким и неважным. А на его месте ты вдруг находишь такую силу, о которой даже не подозревал. И оказывается, что ты можешь гораздо больше, чем думал.

Тоша согласно кивнула и прижалась к нему тёплым крылышком. Они оба знали, что это чистая правда.

Так маленький кузнечик Кузя не просто научился прыгать. Он нашёл в своём маленьком сердце настоящую храбрость. И с той поры на зелёной лужайке из уст в уста, от бабочки к жучку, от пчелы к стрекозе, передавалась добрая легенда о кузнечике, который совершил самый главный прыжок в своей жизни. Он прыгнул не ради славы, не ради рекорда, а ради спасения своего единственного друга. И этот прыжок оказался выше всех на свете.