Сказка о том, как Кузнечик перестал прятаться

На большом солнечном лугу, где трава была по пояс человеку, а для маленьких насекомых и вовсе казалась непроходимым зелёным лесом, жило-было целое племя зелёных кузнечиков. Все они были очень похожи друг на друга — зелёные спинки, зелёные бока, длинные зелёные лапки. И все без исключения боялись одного и того же — быстрой тени, падающей с неба.

Как только на землю ложилось пятнышко от крыла пролетающей птицы, кузнечики, не сговариваясь, дружно замирали, а потом подпрыгивали и бросались врассыпную, торопясь затеряться в густой зелёной траве.

— Тихо! Сиди и не шевелись! — был их главный закон, передаваемый из поколения в поколение. — Не высовывайся! Не прыгай, когда тебя могут увидеть! Трава — наш дом и наша защита!

И они прятались. Целыми днями, неделями, годами. Они знали каждый стебелёк, каждую травинку, за которой можно укрыться, но почти не видели солнца и неба.

Но в этом племени был один молодой кузнечик по имени Стрекотун. Он не был ни самым большим, ни самым сильным, ни самым быстрым, но у него было очень чуткое сердце. И это сердце с каждым днём всё сильнее уставало от постоянного страха.

— Как же это надоело, — вздыхал он по вечерам, сидя в своём укрытии под широким листом подорожника. — Вечно дрожать, вечно оглядываться, вечно прятаться.

Однажды утром, после того как стая воробьёв с громким щебетом пролетела над лугом и все его сородичи полчаса не смели пошевелиться, лёжа плашмя в траве, Стрекотун сказал сам себе:

— Всё! Хватит. Я больше не хочу всю жизнь дрожать и прятаться. Я хочу видеть солнце, а не одни стебли травы у своего носа. Я хочу смотреть на небо, а не на землю. Я устал бояться!

Он отполз подальше от своих сородичей, уселся на кочку и задумался. Если все прячутся, потому что их зелёные спинки сливаются с травой, то, может, нужно сделать наоборот? Стать таким, кого невозможно не заметить? Таким, на кого все будут смотреть?

Взгляд его упал на куст дикой земляники, росший неподалёку. Куст был усыпан ярко-красными, как капельки заката, ягодами. Они сияли на солнце, привлекая всех вокруг.

— Вот оно! — прошептал Стрекотун. — Вот что мне нужно!

Идея озарила его, как солнечный луч. Весь тот день Стрекотун трудился, не покладая лапок. Он осторожно раздавливал сочные ягоды, собирал в ладошки душистый алый сок и старательно разрисовывал им свои прозрачные крылышки. Сначала они стали розовыми, потом алыми, а под конец засияли таким ярко-красным цветом, что, казалось, на лугу зажгли два маленьких рубиновых огонька.

Он посмотрел на своё отражение в капле росы на листе и остался доволен.

— Красота! — сказал он сам себе. — Теперь меня точно все увидят.

На следующее утро Стрекотун не стал ждать, пока его заметят. Он выбрался на самый высокий камень на краю луга, вдохнул полной грудью свежий утренний воздух и громко застрекотал на весь луг. Потом он спрыгнул с камня и направился на самую видную тропинку, где не было ни одной травинки, чтобы спрятаться. Его красные крылья сверкали на солнце, и он был виден за триста прыжков в любую сторону.

Сородичи, увидев это, пришли в ужас.

— Стрекотун, ты с ума сошёл? — зашептали они из травы. — Спрячься! Тебя же съедят! Ты всех нас выдашь!

— Не съедят, — спокойно ответил Стрекотун. — Посмотрим.

Вскоре над лугом появилась первая проверка. С высокого неба, заприметив яркое движение внизу, спикировала проворная трясогузка. Она уже приготовилась схватить добычу, как вдруг замерла в воздухе, широко раскрыв клюв от удивления.

— Что это такое? — прощебетала она про себя. — Я никогда не видела таких красных кузнечиков! Может, это вообще не кузнечик?

Она сделала круг, потом другой. В её птичьей головке тут же всплыли уроки, которые ей давали родители:

— Запомни, дочка: яркий цвет в природе — значит опасность. Значит, насекомое невкусное или ядовитое. Красные, жёлтые, оранжевые — облетай стороной!

Трясогузка поколебалась секунду, потом сделала резкий вираж и улетела прочь, даже не попытавшись приблизиться.

Стрекотуна это только ободрило.

— Работает! — засмеялся он. — Она испугалась!

Он запрыгал дальше. Прыгал по белым ромашкам, грелся на плоских листьях лопуха и даже иногда взбирался на сухие ветки кустов, чтобы все точно его видели.

Следом за трясогузкой прилетел скворец. Он был более опытным, но, увидев алые вспышки в траве, тоже насторожился. Он покружил над Стрекотуном, поклекотал, позвал сородичей:

— Эй, смотрите! Здесь что-то новенькое! Непонятное! Красный кузнечик? Такого не бывает! Лучше не рисковать, мало ли что!

Скворцы собрались стайкой, пошумели, поспорили и тоже улетели, так и не решившись напасть. Они кружили над смелым кузнечиком на почтительном расстоянии, но приближаться боялись.

День шёл за днём. Сородичи Стрекотана, сидя в своём зелёном укрытии, сначала думали, что он сошёл с ума и обречён.

— Он нас всех выдаст! — шептали они, вжимаясь в траву при виде каждой птицы. — Его яркость привлечёт всех хищников сюда! Мы все погибнем из-за него!

Но день шёл за днём, неделя за неделей, а с их красным собратом ничего не происходило. Он был жив, здоров и, что самое удивительное, совершенно спокоен. Он не метался в панике при виде птиц, не прятался, не дрожал. Он просто продолжал прыгать по лугу, наслаждаясь солнцем и свободой.

— Как тебе это удаётся? — не выдержал однажды старый мудрый кузнечик, выползая из травы и осторожно приближаясь к Стрекотуну. — Я прожил долгую жизнь, но такого не видел. Почему тебя не клюют? В чём твой секрет?

Стрекотун улыбнулся и уселся поудобнее на тёплом камне.

— Секрет прост, дедушка, — ответил он. — Раньше я, как и вы, прятался. Сливался с травой, надеялся, что меня не заметят. Но птицы всё равно нас находят, потому что они знают: мы зелёные, мы в траве, нас надо искать. А теперь посмотри на меня.

— Ты красный, как мухомор, — сказал старый кузнечик.

— Вот именно! — обрадовался Стрекотун. — Я красный. Я не прячусь. Я показываюсь всем. И когда меня видят целиком, таким ярким, необычным, непохожим ни на кого, птицы не понимают, что со мной делать. Они думают: «А вдруг это ядовитое? А вдруг это несъедобное? А вдруг это обман?» И они боятся. Они боятся неизвестного больше, чем знакомой зелёной спинки в траве. Моя смелость и этот необычный цвет стали моей лучшей защитой.

Старый кузнечик задумался. Он почесал лапкой голову, покрутил усами и медленно пополз обратно в траву, размышляя над услышанным.

Слова Стрекотана заставили многих задуматься. Конечно, не все кузнечики ринулись разрисовывать себя ягодным соком — старые привычки сильны. Но они стали меньше дрожать. А некоторые, самые смелые, даже пробовали выходить на солнечные полянки не тогда, когда совсем безопасно и ни одной птицы в небе, а просто когда хочется.

— А что, если и мне попробовать? — сказал однажды молодой кузнечик по имени Зелёнка, глядя на Стрекотана. — Не красным стать, как он, а просто перестать прятаться по каждому поводу?

И он вышел на тропинку, когда в небе кружила ворона. Ворона его заметила, но, видя, что кузнечик не прячется, а спокойно сидит и смотрит на неё, тоже удивилась и пролетела мимо.

Стрекотун же так и остался единственным красным кузнечиком на всём лугу. Он стал его самой знаменитой достопримечательностью. Птицы, постепенно привыкнув к нему, даже иногда садились рядом, на соседние травинки, но не трогали его, помня свой первый испуг.

— Привет, красный! — чирикали они. — Как дела? Что нового?

— Всё отлично! — дружелюбно стрекотал в ответ Стрекотун. — Солнце светит, ветер дует, жизнь прекрасна!

Он рассказывал птицам истории о травах, о цветах, о том, как меняется луг в разное время дня, а они слушали и удивлялись такому смелому и необычному соседу.

Так, благодаря усталости от страха и горсти спелых ягод, один маленький кузнечик научил целый луг простой, но очень важной истине: иногда самый надёжный способ спастись — это не спрятаться получше, не затаиться, не слиться с толпой, а смело выйти на свет и быть собой — таким, какой ты есть, каким бы необычным и ярким ты ни был.

Потому что смелость и честность перед собой и другими защищают лучше любой маскировки.