Сказка про жадного хомяка

В одном саду, под корнями старой яблони, жил хомяк по имени Хрустик. У него была просторная норка с множеством ходов и целых три кладовые. Хрустик обожал запасы. Он собирал всё: самые крупные зёрнышки подсолнуха, самые сладкие ягоды, самые ароматные семечки.

— Хрум-хрум, — довольно похрустывал он, перебирая свои богатства. — Это моё, и это моё, и вон то — тоже моё! Как же у меня много всего!

Его кладовые ломились от добра, а он всё искал и тащил к себе новое. Каждое утро Хрустик просыпался и отправлялся на поиски. Он обшаривал каждый уголок сада, заглядывал под каждый кустик и не пропускал ни одного упавшего зёрнышка.

Он был так занят накоплением, что совсем забыл о друзьях. Когда Мышонок, который жил неподалёку, встретил его однажды на тропинке и попросил:

— Хрустик, дай мне, пожалуйста, пару зёрнышек перекусить. У меня сегодня не было времени собрать, я норку утеплял.

Хрустик нахмурился и надул щёки:

— Нет-нет! Это моё зёрнышки, я их собирал, я их в норку тащил! Ищи сам, нечего на чужое рот разевать!

Мышонок обиженно вздохнул и ушёл.

В другой раз Белочка прискакала к нему с предложением:

— Хрустик, давай обменяемся! Я тебе дам три лесных орешка, а ты мне — горсточку твоих сладких ягод. У меня орехов много, а ягод в лесу уже нет.

Хомяк лишь фыркнул:

— Мне и своих орехов хватает, я вон тоже насобирал. И вообще, нечего по чужим кладовым шарить. Моё — значит моё!

Белочка махнула хвостом и ускакала.

Постепенно все зверята перестали к нему заглядывать. Даже Ёжик, который обычно никого не трогал и жил своей жизнью, обходил норку Хрустика стороной. Хрустик остался один. Но он не переживал. Он сидел в своей норе, перебирал сокровища и чувствовал себя богачом.

— У меня всего много, а у них — мало, — бормотал он, пересчитывая зёрнышки. — Значит, я самый умный. И самый запасливый. А они пусть сами о себе заботятся.

Иногда по ночам ему становилось немного грустно: он слышал, как где-то вдалеке смеются Мышонок и Белочка, как они играют в догонялки при луне. Но Хрустик отворачивался к стенке и говорил себе:

— И ничего. Зато у меня зёрнышки есть. А смех — что с него толку? Смехом сыт не будешь.

Однажды поздней осенью случилась беда. Небо затянуло тучами, и начались проливные дожди. Они лили день, два, три, не переставая. Вода размыла землю, и в самую большую кладовую Хрустика хлынул мутный ручей.

— Ой-ой-ой! — заметался Хрустик, когда увидел, что вода заливает его запасы. — Мои зёрнышки! Мои семечки! Мои ягодки!

Он пытался загородить вход, затыкал дырочки соломой, но вода находила новые щели. Все его богатства — зёрна, семечки, сушёные ягоды — промокли и начали плесневеть. Хрустик в ужасе пытался спасти хоть что-то, выгребал мокрую массу лапками, но было поздно. Его главное богатство превратилось в мокрую, несъедобную кашу.

Когда дожди наконец прекратились, Хрустик сидел в опустевшей кладовой и тихонько плакал. От горы запасов осталась только жалкая кучка испорченного зерна.

Наступила зима. В остальных кладовых еды было мало, и она быстро закончилась. Холодный ветер гулял по пустым тоннелям норки. Хрустик сидел голодный и дрожащий, свернувшись в комочек. Он впервые почувствовал, как страшно быть одному.

— Холодно... — шептал он. — И есть хочется... А у меня ничего нет. И никто не придёт.

В это время Мышонок, который жил по соседству, вспомнил о нём. Он сидел в своей норке, грелся у маленького запаса зерна и вдруг подумал:

— А как там Хрустик? У него же, наверное, все запасы водой залило. Надо бы проведать.

Он не стал говорить: «Так тебе и надо, жадина!». Вместо этого он взял горсточку своих запасов и отправился к хомяку. Путь был неблизкий, снег скрипел под лапками, но Мышонок упорно шёл.

— Хрустик! — позвал он у входа в норку. — Ты тут? Это я, Мышонок! Я принёс тебе поесть!

Хомяк не поверил своим ушам. Он думал, что ему мерещится от голода. Но когда он выглянул и увидел в лапках у Мышонка горстку золотистых зёрнышек, он расплакался.

— Прости меня... — всхлипывал он. — Я был таким жадиной... таким глупым... Я тебе ни разу ничего не дал, когда ты просил... А ты... ты пришёл...

— Ничего, — мягко сказал Мышонок. — Кушай. Зима долгая, нужно держаться вместе. Одному зимовать трудно.

Хрустик с жадностью съел несколько зёрнышек, а остальные спрятал в уголке — но теперь уже не с жадностью, а с благодарностью.

На следующий день пришла Белочка. Она принесла небольшой орешек, который припрятала ещё с осени.

— Держи, Хрустик, — сказала она, положив орех у входа. — Я слышала, у тебя беда. Мы с Мышонком подумали, что тебе нужна помощь.

Хрустик опять расплакался.

— Спасибо тебе, Белочка. И прости меня за ту осень...

— Бывает, — махнула хвостом Белочка. — Кто старое помянет...

Потом и Ёжик принёс сушёное яблочко. Зверята, которых он когда-то гнал, теперь по очереди приносили ему кто что мог. Они не просто делились едой — они согревали его своим вниманием, своей заботой, своим теплом.

Хрустик был потрясён. Сидя в своей норке и глядя на маленькую кучку припасов, собранную друзьями, он думал:

— Мои огромные запасы, которые я копил так долго, не спасли меня. Они сгнили, и я остался ни с чем. А вот эта маленькая щедрость друзей — она спасла мне жизнь. Потому что они сами пришли и дали мне то, что у них было.

Когда пришла весна и снег растаял, Хрустик изменился. Он снова стал собирать урожай, но теперь он делал это по-другому.

Как-то утром он нашёл большую поляну с сочным клевером. Вместо того чтобы молча набить защёчные мешки и утащить всё к себе, он побежал к друзьям.

— Эй! — кричал он издалека. — Мышонок! Белочка! Ёжик! Идите скорее сюда! Я нашёл поляну с клевером! Там на всех хватит!

Зверята удивлённо переглянулись. Неужели это тот самый Хрустик? Но они прибежали и убедились: да, это он, и он действительно зовёт их разделить находку.

— Угощайтесь! — радостно говорил Хрустик, набивая щёки, но теперь не для того, чтобы утащить, а просто от удовольствия. — Как вкусно! Правда?

— Правда, — улыбались друзья. — Спасибо, Хрустик!

С тех пор всё изменилось. Хрустик по-прежнему любил запасать — это у него было в крови. Но теперь его норка была открыта для всех. Он всегда знал, у кого чего не хватает, и спешил на помощь.

— Белочка, у тебя орехи есть? А то у меня много, не знаю, куда девать. Возьми горсточку!

— Мышонок, хочешь зёрнышек? У меня новая партия, отборные!

Его кладовые снова наполнились — теперь даже больше прежнего. Но он с радостью делился со всеми. А его самая большая кладовая всегда была готова принять гостей для общего ужина. Зверята собирались там, пили чай из трав, ели припасы и рассказывали истории.

— Хрустик, — сказала как-то Белочка, — ты стал совсем другим. Что с тобой случилось?

— Я понял одну важную вещь, — ответил Хрустик. — Богатство — это не то, что ты спрятал. Богатство — это то, чем ты можешь поделиться. И когда ты делишься, у тебя появляются друзья. А друзья — это самое большое богатство, потому что они согревают тебя в холодную зиму.

С тех пор в саду все знали: у хомяка Хрустика самые полные закрома и самое щедрое сердце. А если кто-то попадал в беду, он первым спешил на помощь — ведь он лучше других знал, как это страшно, когда ты один и у тебя ничего нет.