Сказка про Хомяка, который боялся колеса

В самой обычной городской квартире, на третьем этаже панельного дома, в комнате девочки Маши стоял письменный стол. На столе, среди стопок учебников и тетрадок, нашлось место для самого главного сокровища — большой, просторной, сверкающей чистотой клетки с жёлтыми, блестящими прутьями. А в клетке жил пушистый, золотистый хомячок с чёрными бусинками глаз и розовыми, вечно шевелящимися ушками. Звали его Хома.

У Хомы было всё, о чём только может мечтать хомяк. В одном углу клетки была целая гора мягких, ароматных опилок, в которых можно было рыть норы и строить тоннели. В другом стояла мисочка, всегда полная отборных зёрнышек и семечек. Рядом висела поилка с самой свежей, чистой водой, которую меняли каждое утро. А ещё у Хомы был маленький картонный домик с круглым входом, пластмассовый грибочек, под которым можно было прятаться, и... игрушка, которую все хомяки просто обожают, — большое, яркое, пластиковое колесо для бега, установленное прямо посередине клетки.

Но именно это колесо и было главной проблемой, самым большим ужасом в жизни Хомы. Он его боялся. Нет, не просто боялся, а дико, до дрожи в лапках, до обмирания сердца страшился.

Всё дело было в том, что стоило Хоме случайно задеть колесо лапкой или боком, как оно с противным, громким скрипом начинало крутиться само по себе. Оно делало несколько оборотов, скрипело, дребезжало, а потом останавливалось. Хома каждый раз, услышав этот звук, в ужасе шарахался в самый дальний угол клетки, забивался в опилки и сидел там, дрожа и боясь пошевелиться.

Ему казалось, что колесо — это какое-то живое, страшное, зубастое чудовище, которое только и ждёт, чтобы схватить его, затащить внутрь и закрутить, закрутить до потери сознания. Он даже не подходил к нему близко, обходил по самой длинной траектории, прижимаясь к стенкам клетки.

— Оно само двигается! — жаловался Хома своим игрушкам — молчаливому пластмассовому грибочку и картонному домику, в котором он спал. — Вы только подумайте! Само! Без спросу! Оно шумит и несётся, как бешеное! Я никогда, никогда в жизни не решусь на него наступить. Это же верная гибель!

Игрушки, конечно, молчали. А Хома вздыхал и шёл грызть зёрнышки, чтобы успокоиться.

А между тем, беда была в том, что Хома очень и очень любил бегать. Это у него было в крови. По ночам, когда в квартире становилось тихо, Маша ложилась спать, а родители смотрели телевизор в другой комнате, Хома просыпался и начинал свою активную жизнь. Он носился по клетке от стенки к стенке, от поилки к мисочке, но места было мало. Он быстро уставал, начинал тяжело дышать, останавливался и чувствовал, что ему катастрофически не хватает длинной, ровной, бесконечной дороги. Он с тоской поглядывал на колесо, которое тихо и мирно стояло в углу, и вздыхал ещё горше.

И вот однажды ночью, когда за окном светила полная луна, а Хома, как обычно, носился по клетке, в комнату через открытую форточку влетел маленький, юркий и очень опытный мышонок. Это был Шустрик — знаменитый путешественник, который бродил по квартирам, лазил по подвалам и чердакам и повидал на своём веку множество хомячьих клеток и их обитателей. Он ловко приземлился на подоконник, отряхнулся и деловито огляделся.

— Ого! — пискнул он, заметив клетку. — А вот и жилец! Привет, брат! Чего это ты там мечешься, как угорелый?

Хома остановился и с любопытством уставился на незваного гостя. — Привет... — несмело ответил он. — Я бегаю. Тренируюсь.

— Тренируешься? — усмехнулся Шустрик, подходя поближе к прутьям. — Смешно. Бегаешь по кругу пять сантиметров туда, пять обратно. Это не тренировка, это топтание на месте. Вон у тебя какая махина стоит, — он кивнул на колесо, — и пылится без дела. А ты по углам мыкаешься. Слушай, а чего ты такой пухлый? Тебе бы как следует побегать, форму набрать.

Хома смутился и опустил голову. — Я боюсь, — признался он тихо-тихо, косясь на колесо. — Оно страшное. Оно само крутится и скрипит. Оно, наверное, меня съест, если я в него залезу.

Мышонок Шустрик сначала опешил, а потом расхохотался так громко, что чуть не свалился с подоконника. Он схватился за животик и хохотал, задыхаясь. — Ой, не могу! Ой, умора! Страшное! Само крутится! Съест! Ха-ха-ха! Ну ты, братец, даёшь! — отсмеявшись, он вытер слёзы лапкой. — Слушай сюда. Это же не чудовище, не монстр и не пылесос. Это, если хочешь знать, твоя личная, персональная свобода! Понял?

— Свобода? — недоверчиво переспросил Хома. — Именно! Смотри и учись, пока я добрый, — сказал Шустрик и, ловко просочившись между прутьями клетки (он был тощий и опытный), подбежал к колесу. Он толкнул его лапкой. Колесо послушно сделало один оборот и остановилось.

— Видишь? — наставительно сказал Шустрик, постучав по колесу. — Само по себе оно почти не крутится. Стоит себе, как вкопанное, никого не трогает. Оно ждёт, понял? Ждёт, когда ты придёшь и станешь его хозяином! Ты будешь бежать — оно будет крутиться. Ты остановишься — оно остановится. Ты — главный. Оно — твой слуга, а не ты его раб. Усекаешь разницу?

Хома с огромным недоверием, но и с растущим интересом наблюдал за этим представлением. Он сделал один маленький, робкий шажок по направлению к колесу, потом ещё один.

— Давай, давай, смелее! — подбадривал Шустрик. — Попробуй просто залезть в него и постоять. Ничего не делай, просто постой. Убедись, что оно не кусается.

Дрожа всеми четырьмя лапками, Хома приблизился к колесу вплотную. Потом, собрав всё своё мужество, он перелез через бортик и осторожно встал внутрь. Колесо даже не шелохнулось. Хома стоял, боясь дышать, и ждал, что вот сейчас оно оживёт и начнёт его крутить. Но колесо молчало. Было тихо и спокойно.

— Ну вот, — довольно сказал Шустрик. — Видишь? Ничего страшного. Просто стоит. А теперь сделай один маленький шажок вперёд. Один шажок, не бойся!

Хома глубоко вздохнул и сделал крошечный шаг. Колесо под ним чуть-чуть провернулось, совсем немного. Хома замер, но колесо остановилось. Он сделал ещё шаг — колесо качнулось сильнее. И тут Хому словно прорвало! Внутри него что-то щёлкнуло, какой-то внутренний моторчик включился на полную мощность. Он побежал! Сначала медленно, неуверенно, перебирая лапками с опаской, а потом всё быстрее, быстрее, быстрее!

И колесо послушно, легко, без единого скрипа (скрип куда-то волшебным образом исчез) закрутилось вместе с ним, подчиняясь ритму его бега. Оно стало его продолжением, его личной беговой дорожкой.

О, это было ни с чем не сравнимое, потрясающее, волшебное чувство! Хома мчался, и ему казалось, что он бежит не в тесной клетке, а по бескрайнему полю под звёздным, бесконечным небом. Ветер свистел в ушах, лапки работали легко и быстро, сердце билось ровно и радостно. Он бежал через горы, через леса, через пустыни, через океаны — туда, куда хотели его лапки и его мечты.

— Ура-а-а-а! — закричал Шустрик, прыгая от восторга на опилках. — Давай, жми! Ещё быстрее! Вот это да! Ты летишь, как ракета! Я в тебя верил!

Хома бежал долго, пока совсем не выдохся, но это была приятная усталость. Он остановился, тяжело дыша, но счастливый, и вылез из колеса, пошатываясь на ватных лапках. Глаза его сияли, усики торчали воинственно.

— Шустрик! — воскликнул он, бросаясь к мышонку. — Ты был прав! Это не страшилище! Это... это мой лучший друг! Это мой личный, собственный, бесконечный путь!

— Я же говорил! — гордо ответил Шустрик. — Главное — перебороть страх и сделать первый шаг. А дальше всё пойдёт как по маслу, то есть как по колесу.

Они проболтали до самого рассвета. Шустрик рассказывал о своих путешествиях, а Хома — о том, как он теперь будет бегать каждую ночь и какие далёкие страны откроет для себя прямо у себя в клетке.

С той самой ночи колесо стало самым лучшим другом и главным сокровищем Хомы. Каждый вечер, как только в комнате гас свет, он забирался в своё любимое колесо и отправлялся в воображаемое путешествие. То он мчался через высокие горы, то переплывал бурные реки, то бежал по бескрайней степи навстречу ветру и приключениям.

Он стал сильным, ловким, стройным и невероятно весёлым хомяком. В его глазах появился задорный блеск, а шёрстка заблестела ещё ярче.

А мышонок Шустрик иногда забегал к нему в гости, чтобы посмотреть на эти ночные гонки и поболеть за друга. Они сидели вместе, смеялись и обсуждали, кто из них сегодня куда «добежал» — Шустрик по своим настоящим путешествиям, а Хома — по воображаемым. И обоим было одинаково интересно.

Хома навсегда запомнил этот важный урок: очень часто то, чего мы боимся больше всего на свете, что кажется нам ужасным и страшным, на самом деле оказывается совсем не страшным, если посмотреть на него смелыми глазами. А иногда, сделав всего один маленький шаг навстречу своему страху, можно обрести невероятную радость, настоящего друга и бесконечный путь к своей свободе.