Сказка о том, как Хомяк Ворону перехитрил

В большом-пребольшом саду, где росли старые яблони и раскидистые вишни, под корнями самой высокой и старой яблони жил в уютной норке маленький Хомяк. Звали его Хома. Он был очень трудолюбивым, хозяйственным и запасливым. Всё лето, с утра до вечера, он бегал по саду и собирал припасы на зиму: зёрнышки, упавшие с кормушки для птиц, сушёные ягодки, ароматные семечки подсолнуха и разные вкусные корешки.

А высоко на этой самой яблоне, в большом гнезде из сучьев, жила Ворона. Звали её Каркуша за то, что она постоянно громко и противно каркала на весь сад. Она была большая, чёрная, лохматая и очень, ну просто ужасно ленивая. Ей совсем не хотелось самой искать еду, летать над полями, выискивать червячков или жучков. Гораздо проще было сидеть на ветке, смотреть вниз и высматривать, у кого из мелких зверюшек можно что-нибудь стащить.

Хома знал про Ворону и всегда был настороже. Но однажды утром, когда он возвращался с полной корзинкой спелой, сочной вишни, которую нашёл под дальним кустом, случилась беда.

Ворона Каркуша как раз сидела на своей любимой ветке и лениво чистила перья. Вдруг она увидела внизу Хому, который тащил в лапках огромную гроздь вишни. Ягоды были крупные, тёмно-красные, прямо-таки налитые соком. У Каркуши сразу же потекли слюнки, а глаза загорелись жадным огнём.

— Кар-р-р! — завопила она и камнем спикировала вниз, приземлившись прямо перед самой норкой Хомы, загородив ему вход. — Кар-р! А ну отдай мою вишню!

Хома вздрогнул от неожиданности, но постарался не показать страха, хотя сердце его отчаянно колотилось.

— Это ещё почему она твоя? — смело спросил он, прижимая корзинку к груди. — Я сам её нашёл, сам собрал, пока ты на ветке сидела.

— Всё, что лежит в моём саду, — моё! — нагло заявила Ворона, наступая на Хому и угрожающе щёлкая острым клювом. — Мой сад, моя яблоня, моя земля, и всё, что на ней растёт и лежит, — тоже моё! А если не отдашь по-хорошему, я тебя самого клюну! Так клюну, что мало не покажется!

Хома понимал, что спорить с такой большой и наглой птицей бесполезно. Ворона была намного сильнее и могла запросто его заклевать. Нужно было действовать не силой, а хитростью и смекалкой. И Хома, хоть и был маленьким, соображал очень быстро.

Он сделал грустное лицо, опустил глазки и тяжело вздохнул.

— Ладно, — сказал он как можно печальнее. — Вишня твоя, забирай. Но только она... она ещё недозрелая и очень-очень кислая. Я сам только что попробовал одну — чуть зубы не свело. Тебе, такой важной птице, наверное, нужно что-то послаще? У меня в кладовке припрятаны особые, специальные, самые сладкие ягоды. Я их для особого случая берёг. Хочешь, дам тебе их вместо этой кислятины?

Ворона Каркуша, как известно, была жуткой сластёной. Она обожала всё сладкое: ягоды, фрукты, даже кусочки сахара, которые иногда выбрасывали люди. При слове «самые сладкие» у неё снова потекли слюнки, и она с жадностью захлопала крыльями.

— Кар-р! — обрадовалась она, забыв про вишню. — Давай скорее свои сладкие ягоды! Тащи их сюда! Немедленно!

— Сейчас, сейчас, — сказал Хома и юркнул в свою норку.

На самом деле он прекрасно знал, что у него в кладовке есть одна особенная ягодка, которую все звери в саду обходили стороной за версту. Это была ягода с дикого винограда, который рос у забора. Она была ярко-красной, красивой, блестящей, но на вкус — горькая-прегорькая, просто ужасная. Даже птицы, и те её не клевали.

Хома быстро нашёл эту ягоду в своих запасах, выкатил её из норки и положил перед Вороной.

— Вот, — сказал он, отбегая подальше и прячась за корзинку с вишней. — Самая сладкая, какая только бывает! Специально для тебя берёг.

Ворона Каркуша, недолго думая, не разглядывая и не принюхиваясь, схватила ягоду своим клювом и проглотила её целиком.

И тут же замерла на месте. Её глаза округлились и полезли на лоб. Крылья сами собой растопырились. Перья встали дыбом. Во рту у неё разлилась такая невыносимая, чудовищная горечь, какой она в жизни не пробовала. Ей показалось, что она съела не ягоду, а целую горсть горького перца, смешанного с полыньей и золой.

— Кар-р-р-р-р! — заорала она не своим голосом, замотала головой и начала отплёвываться. — Кар-р-р! Что это за гадость?! Что ты мне дал, противный хомяк?!

Она прыгала на месте, трясла клювом, пыталась выплюнуть горький вкус, но ничего не помогало. Горечь разлилась по всему рту и, казалось, проникла даже в мозг. Ворона подбежала к луже, которая осталась после вчерашнего дождя, и начала жадно пить, пытаясь запить эту ужасную горечь.

Пока Ворона мучилась у лужи, плевалась и кашляла, маленький Хома не терял времени даром. Он быстренько подхватил свою корзинку со спелой вишней, юркнул в норку и плотно закрыл вход сухой веточкой и пучком травы.

Когда Ворона наконец немного пришла в себя и промыла клюв, она обернулась к норке, но Хомы и след простыл. Только веточка слегка шевелилась, загораживая вход.

— Ну, хомяк, погоди! — прокаркала она в ярости. — Я до тебя ещё доберусь!

Но Хома уже сидел в своей уютной тёмной норке, жевал сладкую вишенку и довольно улыбался. Он знал, что Ворона теперь вряд ли сунется к его запасам.

И точно. С той самой поры Ворона Каркуша стала облетать яблоню с хомячьей норкой за версту. Каждый раз, пролетая мимо, она вспоминала ту ужасную горечь во рту и думала, что у этого маленького зверька все припасы такие же горькие и противные. Ей и в голову не приходило, что Хома её просто перехитрил.

А хомячок Хома спокойно и сытно прожил всю зиму. Он доставал из своих закромов то зёрнышки, то сушёные ягодки, то те самые сладкие вишни, которые спас от жадной вороны. И каждый раз, жуя что-нибудь вкусное, он вспоминал, как смекалка и маленькая хитрость помогли ему, маленькому и слабому, победить большую, сильную и наглую ворону.

И все зверьки в саду, узнав эту историю, стали уважать Хому и говорить:

— Мал Хома, да удал! Не силой, так умом любого врага победит!