Сказка о том, как Хомяк делал запасы и поделился с мышами

В большом солнечном поле, на опушке леса, жил деловитый Хомяк. С самого начала осени он начал готовиться к зиме. Это было его любимое время года — время больших заготовок!

Каждое утро, едва солнце поднималось над горизонтом, Хомяк уже бегал по полю, набивая свои щёки всем подряд. Он собирал самые лучшие семена, самые крупные зёрнышки и самые сладкие сушёные ягоды.

— Одно зёрнышко сюда, два зёрнышка туда, — бормотал он себе под нос, деловито перебирая запасы. — Это пшеница, это овёс, а это редкая гречиха. Всё по полочкам, всё по порядку.

У Хомяка была целая система. В своей уютной, глубокой норе он вырыл несколько специальных кладовых. В одну он складывал тяжёлые зёрна пшеницы, в другую — ароматные семечки подсолнуха, в третью — сладкий горох. Была даже отдельная кладовка для сушёных ягод — туда он клал только самые лучшие, без единой плешинки.

Он тщательно сортировал свои сокровища, проверял каждое зёрнышко, дул на него, переворачивал и отбраковывал пустые и повреждённые.

— Это мне на декабрь, это на январь, а это на самый трудный февраль, — приговаривал Хомяк, раскладывая запасы по кучкам. — Если каждый день есть понемножку, то до самой весны хватит. А если ещё и экономить, то и на лето останется!

К концу осени его кладовые ломились от добра. Зёрна блестели, семечки пахли маслом, горох перекатывался, как маленькие зелёные шарики. Хомяк с гордостью любовался на свои запасы, обходил кладовые по кругу, гладил каждую кучку лапкой и довольно урчал.

— Теперь можно спать спокойно! — думал он. — Никакой мороз мне не страшен!

А рядом, в старом покосившемся стоге сена, жила большая семья полевых мышей. Мама-мышка, папа-мышка и целый выводок мышат — семеро, как и козлят в соседней сказке, только сереньких и юрких.

Они тоже старались запасаться на зиму, но у них это получалось не так хорошо. То ветер развеет их собранные крошки, собранные в кучку, то дождь намочит и всё сгниёт. А мышат было много, и все хотели кушать. Целый день только и слышно было: «Мам, дай поесть!», «Мам, я голодный!», «А когда обед?».

— Скоро, скоро, — вздыхала мама-мышка, разводя лапками. — Вот найдём ещё немного зёрнышек...

Наступила зима. Выпал глубокий пушистый снег, скрывший все тропинки и все припасы. Белое покрывало накрыло поле толстым слоем, и под ним не стало видно ни одного зёрнышка.

Хомяк благополучно запер вход в свою нору толстой пробкой из земли и травы, утеплил её мхом и устроился в своей уютной спаленке, окружённый со всех сторон запахом зерна. Ему было тепло, сытно и спокойно. Он лежал на мягкой подстилке, смотрел на свои запасы и довольно улыбался.

— Хорошо-то как, — шептал он. — Тихо, тепло, еды полно. Настоящее счастье.

Но однажды сквозь сон он услышал тихий-тихий писк и царапанье у самого входа в нору. Сначала он подумал, что это ветер шевелит сухую траву. Но звук не утихал, а становился всё отчётливее.

— Кто там? — недовольно пробурчал Хомяк. — Кому не спится в такую стужу?

Он нехотя вылез из своего тёплого гнёздышка, отодвинул земляную пробку и выглянул наружу.

У входа, прижавшись друг к другу от холода, сидели трое мышат. Они были такие худенькие, что сквозь шёрстку проступали рёбрышки. Носики у них посинели, ушки дрожали, а глазки смотрели жалобно-жалобно.

— Простите нас, пожалуйста, — прошелестел самый смелый из них, тот, что был чуть крупнее остальных. — Мы не хотели будить вас... Но мы так голодны, что сил нет терпеть. Наш стог сена совсем занесло снегом, мы не можем найти свои запасы, они где-то глубоко под сугробом. Мама послала нас попросить у вас хоть немного еды. Хоть одно зёрнышко на всех!

Хомяк посмотрел на дрожащих малышей, потом на свою тщательно запечатанную нору, полную еды. В его сердце что-то ёкнуло. Он привык считать каждое зёрнышко, привык планировать каждый грамм запасов на каждый месяц зимы. Но вид голодных мышат, их дрожащие лапки и жалобные глазки тронули его до глубины души.

— Подождите тут, — сказал он не очень строго и скрылся в норе.

Он вернулся вглубь, к своим кладовым. Открыл одну, другую, третью. Недолго думая, он насыпал в сухой листок целую горсть самого лучшего, отборного пшена — лёгкого, рассыпчатого и вкусного, специально для маленьких мышиных зубок.

Потом подумал ещё и добавил щепотку семечек. А потом ещё и три ягодки сушёной малины сверху положил — для вкуса и чтобы согреться.

Он вынес это угощение наружу.

— На, — сказал он, протягивая листок с едой. — Ешьте. Только не шумите, а то все соседи услышат и набегут. У меня на всех не хватит.

Мышата с благодарностью набросились на угощение. Они так быстро уплетали зёрнышки, что только лапки мелькали.

— Спасибо! Спасибо! — пищали они с набитыми ртами. — Вы самый добрый хомяк на свете!

Хомяк смущённо засопел. Ему было приятно.

На следующий день, когда Хомяк дремал в своей норке, снова раздался шорох. Но на этот раз не у входа, а у вентиляционного отверстия. Он выглянул и увидел мышиную маму. Она держала в лапках кусочек сушёного яблока, которое они чудом нашли под снегом.

— Здравствуйте, сосед, — сказала она. — Спасибо вам за то, что покормили моих малышей. Мы очень благодарны. Это всё, что мы нашли, — возьмите, пожалуйста. Это дикая яблоня, очень ароматная.

Хомяк взял яблоко, понюхал, откусил маленький кусочек. Оно оказалось удивительно вкусным! Таким вкусным, каких он не находил в поле.

— Спасибо, — сказал он. — Очень вкусно. Заходите, если что.

Так завязалась необычная зимняя дружба. Хомяк, к своему удивлению, обнаружил, что делиться — это приятно. Даже очень приятно. Особенно когда видишь благодарные глаза.

Он стал иногда приглашать мышиную семью в свою нору в самые лютые морозы. Они пробирались по узкому ходу, грелись в его тёплой спаленке, а он угощал их из своих запасов.

— Угощайтесь, — говорил он, высыпая горсть зёрен. — Это пшеница, очень сытная. А это гречиха, для разнообразия.

Мыши, в свою очередь, рассказывали ему новости с поверхности, которые подслушали у ворон и сорок. Кто куда побежал, кто что нашёл, где появились первые проталины. А ещё они помогали поддерживать в норе чистоту — выметали хвоинками пыль, собирали крошки и следили, чтобы не завелась плесень.

— Какие вы чистюли! — удивлялся Хомяк.

— А как же, — отвечали мыши. — Чистота — залог здоровья.

Когда наступила весна и снег растаял, Хомяк вышел из норы сытым, отдохнувшим и... не одиноким. Рядом с его жилищем теперь дружно копошилась мышиная семья. Они вместе радовались первому солнцу, первой зелёной травке.

— Сосед, а пойдёмте с нами зёрна искать? — звали мыши. — Мы знаем одно отличное место!

— Пойдёмте! — соглашался Хомяк.

Следующей осенью Хомяк собирал запасы уже по-другому. Он по-прежнему был запасливым и трудолюбивым, бегал по полю с утра до вечера, набивал щёки. Но теперь он откладывал не только для себя. В самой дальней кладовой у него лежал отдельный мешочек с надписью (мысленной) — «для друзей».

— Это мышатам на декабрь, это на январь, — приговаривал он, сортируя зёрна. — А это сушёные ягодки для малышей, они их любят.

Он понял главное: самые лучшие запасы на зиму — это не только зёрна в кладовой, но и доброта в сердце, которая согревает даже в самую холодную стужу. А полная кладовая хороша тем, что ею можно поделиться с тем, кому трудно.

И когда наступали особенно холодные вечера, мыши и Хомяк собирались вместе в его уютной норе, пили чай из трав (который мыши научились заваривать) и грызли припасы. И всем было тепло и хорошо.