Сказка про Зайца и Лису, которые ледяную избушку делили

Жил-был в лесу Зайчик. И был он такой пушистый, такой беленький, что прозвали его Пушистый Бок. Пришла зима, намела сугробы, сковала реки льдом, и решил Зайчик построить себе новый домик, тёплый и красивый.

Долго он трудился: нарезал из чистого, прозрачного льда ровные кирпичики, наносил пушистого снега для крыши, вставил в окошки тоненькие сосульки вместо стёкол. И получился у него не просто домик, а настоящий хрустальный дворец! Светился он на солнце всеми цветами радуги, искрился и переливался так, что глазам больно.

Зайчик радовался, пил в новом домике морковный чай, грыз сушки и поглядывал в свои ледяные окошки на лес.

А неподалёку, в старой лубяной избушке, жила Лиса. Рыжая, хитрая, зубастая — настоящая Плутовка. Её избушка была старой, с дырявой крышей, сквозняки в ней гуляли, и печка дымила. Очень Лuce не нравилось, что у какого-то простого Зайца дом лучше, чем у неё. Завидно ей стало.

И решила она хитростью ледяную избушку у Зайца отобрать.

Подкатила она на саночках к заячьему дворцу, постучала в дверцу и запела ласковым голоском:

— Тук-тук-тук! Кто в теремочке живёт? Кто в ледяном живёт?

— Я, Зайчик Пушистый Бок! — ответил Зайчик из-за двери. — А ты кто?

— А я, Лиса Патрикеевна, — ответила Лиса. — Замёрзла совсем, хвост отморозила, пусти меня, Заинька, погреться, обсушиться!

Зайчик был добрый и доверчивый. Жалко ему стало Лису. Приоткрыл он дверцу, но предупредил:

— Заходи, Лиса, только ножки хорошенько вытри об половичок, чтобы пол не растаял.

Лиса вошла, огляделась по сторонам — и ахнула. Красота-то какая! Стены ледяные переливаются, на окошках сосульки звенят, печка тёплая топится, на столе самовар морковный стоит. Хорошо!

— Ой, Заинька, какой у тебя домик чудесный! — запричитала Лиса. — И не тесно тут, и светло, и красиво! Слушай, а давай меняться! Ты поживи пока в моей избушке, а я тут немножко поживу. Моя избушка — тёплая!

— Да она у тебя старая и дырявая! — возразил Зайчик. — В ней ветер гуляет, с крыши капает.

— Зато лубяная, из коры! — не унималась Лиса. — Не растает, как твоя ледяная, когда весна придёт. А твоя-то весной — кап-кап — и нету! Так что моя лучше!

Зайчик задумался, чешет лапкой за ухом. А Лиса тем временем, недолго думая, юркнула на его ледяную кроватку, улеглась поудобнее, хвостом укрылась и объявила:

— Всё, Заяц, я уже здесь живу. А ты ступай-ка в мою избушку. Не понравится — весной вернёшься, когда твоя растает. Иди-иди, не мешай мне отдыхать.

Вышел Зайчик из своего хрустального дворца, сел на пенёк и заплакал горькими слезами. Так ему обидно стало, так жалко свой домик, который он своими лапками строил.

Мимо шёл Медведь. Увидел плачущего Зайца, остановился.

— Что случилось, косой? Чего ревёшь? Кто тебя обидел?

— Как же мне не реветь, Мишенька? — всхлипнул Зайчик. — Лиса мою ледяную избушку отняла, выгнала меня, а сама в ней живёт!

— А ты возьми да выгони её! — посоветовал Медведь. — Чего проще?

— Да она хитрая, не выгонишь её просто так! — покачал головой Зайчик.

Медведь почесал за ухом, подумал и вздохнул.

— Эх, Заяц, не могу я тебе помочь. Мне в берлогу надо, до весны спать. А то проснусь раньше времени — всю зиму ходить буду сонный и злой. Ты лучше к Волку сходи. Он сильный, зубастый, может, сумеет Лису выгнать.

Пошёл Зайчик к Волку. Волк как раз на полянке разминался, сугробы лапами разгребал.

— Волк, помоги! — взмолился Зайчик. — Лиса мою ледяную избушку заняла, жить не даёт!

— Что? — оскалился Волк. — Да я эту рыжую плутовку в два счёта выкурю! Пошли скорее!

Пришли они к ледяному домику. Волк подошёл поближе и как зарычит своим страшным голосом:

— Эй, Лиса! А ну выходи, пока цела! Освобождай заячье жилище, а не то хуже будет!

А Лиса из окошка выглянула и отвечает сладким голоском, ни капельки не испугавшись:

— Кто это там рычит? Кто меня пугает? А ну-ка, покажись поближе, дай на тебя посмотреть! Как увижу — так сразу и выйду, обещаю.

Волк, глупый, обрадовался, что Лиса сдаётся. Подошёл к самому окошку, сунул свою большую лохматую морду прямо в проём.

— Ну вот я, смотри! Выходи давай!

А Лиса только этого и ждала. Она как дунет на ледяную раму изо всех сил! От её тёплого дыхания лёд чуть-чуть подтаял, а потом, на морозе, тут же схватился и примёрз намертво к волчьей шерсти! Приклеился Волк мордой к окошку, ни туда ни сюда.

— Ой-ой-ой! — завыл Волк. — Отпусти! Морда замерзает! Шерсть выдирается!

— Ничего, к утру сам оттаешь! — засмеялась Лиса и захлопала ставнями прямо перед носом у Волка.

Просидел Волк так до самого рассвета, мёрз, скулил, еле-еле отодрался, клочья шерсти на окошке оставил. Ушёл злой и обиженный, даже на Зайца не взглянул.

А Зайчик снова сел на пенёк и заплакал пуще прежнего. Видит — идёт по лесу Петушок. Сапожки красные, шпоры острые, гребешок золотой, а сам важный такой, по сторонам поглядывает.

— Ку-ка-ре-ку! — пропел Петушок. — Что ты, Заяц, плачешь? Кто тебя обидел?

— Как же мне не плакать, Петя? — всхлипнул Зайчик. — Лиса мою ледяную избушку заняла, выгнала меня. Медведь помочь не смог, Волк и вовсе примерз. Что мне делать?

— Не плачь, — сказал Петушок, сверкнув глазом. — У меня план есть. Я эту хитрую Лису живо выманю. Только слушайся меня.

Подошли они к ледяной избушке. Петушок подошёл поближе и давай острой шпорой по ледяной стене скрести: скрип-скрип-скрип! И сам приговаривает:

— Весна идёт, весна идёт! Тепло несёт, солнце зовёт!

Лиса услышала шум, высунулась в окошко.

— Кто это тут скребётся? Кто спать мешает?

Петушок не отвечает, знай себе скребёт да песни поёт.

А где поскребёт — там на ледяной стене тонкая струйка воды появляется и вниз бежит. Кап-кап-кап...

Лиса внутри забеспокоилась. Выглянула в другое окошко — а там солнышко ярко светит, и с сосулек на крыше уже капает: кап-кап-кап!

— Что ты делаешь, петух окаянный? — закричала Лиса. — Прекрати сейчас же!

— Весну бужу! — кричит Петушок в ответ. — Смотри, Лиса, уже с крыши капает, стены тают! Скоро тут большая лужа будет, а не дом! Тебя вода холодная по полу понесёт!

Лиса выглянула в третье окошко — и правда, на солнышке весь ледяной теремок заискрился, засверкал, и вода ручейками побежала. Пол мокрый стал, с потолка капает.

— Ой, ой, ой! — завопила Лиса. — Он же сейчас растает! Я утону! Спасайся кто может!

Выскочила она из избушки в чём была — в одной шубке, даже узелок с вещами собрать не успела — и пулей помчалась к своей старой, дырявой, но зато не тающей лубяной избушке.

А Зайчик с Петушком сели на крылечко ледяного домика и засмеялись.

— Спасибо тебе, Петя! — сказал Зайчик. — Как же ты её ловко выгнал!

— Да я и не выгонял, — ответил Петушок, чистя пёрышки. — Я просто напомнил ей, что у каждого дома есть свой срок и своё время. Ледяной дом — для зимы, когда мороз. А весной он тает. Лиса-то этого не учла. Хитрая, а простая вещь забыла.

— А что же мне теперь делать? — спросил Зайчик. — Ведь и правда весна скоро, мой домик растает.

— А ты не горюй, — сказал Петушок. — Давай-ка мы с тобой вместе новый домик строить. Не ледяной, а настоящий, из хвороста и мха. И мне домик нужен, я тоже где-то жить должен. Вместе-то веселее!

Так и сделали. Принялись они за работу: Зайчик ветки таскал, Петушок мох носил. Быстро построили они новую, тёплую, уютную избушку, не ледяную, а самую настоящую.

А Лиса с тех пор к Зайцу больше ни ногой. Боится, что Петушок опять весну кликать начнёт прямо над её ухом. И живут Зайчик с Петушком душа в душу, чай пьют, песни поют и никаких хитрых лис не боятся.