Сказка о том, как Ёж и Барсук делили нору

На солнечном пригорке, под корнями старой вековой ели, была нора. Не простая, а самая что ни на есть идеальная: просторная, сухая, с двумя удобными ходами и выстланная мягким прошлогодним мхом. Именно её одновременно нашли два зверя: колючий Ёж по имени Пых и аккуратный Барсук по имени Чистюля.

Оба они долго искали себе новый дом и теперь не могли поверить своей удаче. Проблема была только в том, что они нашли её вдвоём.

— Я нашёл её первым! — сказал Ёж Пых, выставляя вперёд свои иголки. — Я уже даже запах оставил! Вон там, у входа, я специально пометил — теперь это моя территория.

— Нет, это я первым приметил это прекрасное жилище, — невозмутимо ответил Барсук Чистюля, поправляя воображаемый галстук. — И, как видишь, я уже начал наводить порядок. Видишь этот мох? Я его специально распушил, чтобы было мягче. И прикинь, сколько труда в это вложено!

— Твой мох?! — возмутился Ёж. — Да этот мох здесь от природы рос! Ты просто его рукой потрогал, и уже считаешь своим? Это нечестно!

— А твой запах? — парировал Барсук. — Думаешь, если фыркнул у входа, то всё теперь твоё? Так не работает, колючий ты мой.

Спорили они долго, толкались, пыхтели, но оба были умными зверями и понимали, что драка — не выход. Тем более что у ежа иголки острые, а у барсука когти крепкие — кто знает, чем бы это кончилось. И тогда Барсук, как существо практичное, предложил:

— Слушай, а давай жить вместе. Нора большая, места хватит на двоих. Будем соседями. Ты в левой половине, я в правой. И входы у нас отдельные.

— Ну… ладно, — нехотя согласился Ёж. — Только ты мне жить не мешай. И в мою половину не лезь со своими порядками.

— Договорились, — кивнул Барсук. — Но и ты ко мне не суйся со своим лесным мусором.

Так и поселились они под одной корягой. И почти сразу же начались трудности. Барсук Чистюля был, как и следует из его имени, невероятным чистюлей. Он каждое утро проветривал нору, выметал пыль специальным пучком травы и требовал, чтобы перед входом все тщательно вытирали лапы. У него даже было специальное место для хранения припасов — всё разложено по полочкам, подписано, присыпано песком от жучков.

А Ёж Пых был существом свободным и несколько неаккуратным. Он целыми днями бродил по лесу, и его колючки, как липучка, собирали всё подряд: опавшие листья, сухие травинки, кусочки мха, а однажды даже зацепили небольшой гриб-боровик. Он заходил в нору, трясся, и весь этот «улов» падал прямо на пол.

— Пых! — возмущался Барсук, увидев, как его сосед вносит в чистую нору очередную охапку лесного мусора. — Опять ты тащишь в дом всякий хлам! Это же рассадник микробов и беспорядка! Немедленно вытряхнись! Вон там, за порогом, специальное место для вытряхивания!

— Это не хлам! — огрызался Ёж. — Это мои личные вещи! И пахнет лесом, а не каким-то скребком, как тут у тебя! Ты бы ещё пол лизнул для чистоты! И вообще, что ты понимаешь в уюте?

— Я понимаю, что в уютном доме не должно пахнуть сыростью и гнилыми листьями! — не унимался Барсук. — И посмотри на свою половину! Там же пройти нельзя — всё завалено!

— А ты ко мне не ходи! — фыркал Ёж. — У тебя своя половина, у меня своя. Я к тебе не лезу с твоими тряпочками и метёлками!

Они постоянно ворчали друг на друга. Барсук ворчал, что от ежа пахнет земляникой и сыростью, а Ёж жаловался, что от барсука пахнет мытым полом и тоской. Даже по ночам, когда один просыпался попить воды, он обязательно бурчал что-нибудь про соседа.

— Я не могу так жить! — говорил Чистюля, сидя вечером на крылечке. — Здесь нужен ремонт и строгий график уборки! Я даже боюсь, что скоро у меня аллергия начнётся на этот бардак!

— А я не могу дышать в этой больничной палате! — отвечал Пых, выходя следом. — Здесь даже поспать спокойно нельзя — всё блестит и сверкает, как будто я в музее живу, а не в норе!

Однажды к ним заглянул старый знакомый — Филин, который жил на той самой ели. Он услышал их перебранку и мудро заметил:

— Ух-ух-ух! Что это вы, соседи, никак не поладите? А ведь скоро зима, холода придут. Вдвоём-то теплее зимовать. Может, не стоит ссориться?

— А мы и не ссоримся, — буркнул Ёж. — Мы просто мнениями обмениваемся.

— Ага, мнениями, — хмыкнул Барсук. — С такими «мнениями» и до драки недалеко.

Так и тянулись дни в перебранках и взаимном недовольстве. Они уже подумывали разойтись, но нора была и правда слишком хороша, чтобы её бросить. Да и куда пойдёшь? Все хорошие места уже заняты.

А тем временем в лесу становилось всё холоднее. Подули северные ветры, с деревьев осыпалась последняя листва. Пришла зима. Однажды утром проснулся такой мороз, что даже воздух казался хрустальным, а лужи покрылись толстым льдом.

Барсук, который спал в дальней, самой глубокой камере норы, проснулся от непривычного холода. Он всегда впадал в зимнюю спячку позже ежа и был чуток. «Странно, — подумал он, поёживаясь и кутаясь в свой пушистый хвост, — обычно в такую стужу тут уже ледяной сквозняк гуляет, а сегодня что-то не так. Вроде тепло». Он зевнул, потянулся и вышел в общую комнату, чтобы проверить, что происходит.

Вышел и всё понял.

Ёж Пых крепко спал, свернувшись клубочком прямо у входа в нору. А его знаменитые колючки, утыканные всем, что он натаскал за осень — сухими листьями, мхом, хвоей, кусочками коры и даже парой засохших ягод рябины — превратились в плотную, непродуваемую пробку! Холодный воздух снаружи просто не мог пробиться сквозь эту толстую, колючую и очень эффективную шубу. В норе было темно, немного сыровато от лесного запаха, но удивительно тепло.

В тот же миг Барсук осознал другую вещь. Его собственное, барсучье тепло, которое он, как крупный и хорошо упитанный зверь, выделял во сне, не улетучивалось в щели, а оставалось внутри, благодаря ежиной «пробке». Оно равномерно грело всё жилище, создавая уютную, сонную атмосферу. Барсук даже принюхался — пахло лесом, сухими травами и… уютом. Самым настоящим лесным уютом.

Их несовместимость — стерильная чистота одного и легкий беспорядок другого — создала в норе идеальный микроклимат для зимовки! Барсук грел, а Ёж утеплял и защищал от сквозняков.

Барсук улыбнулся, тихонько, чтобы не разбудить соседа, подгрёб к себе немного сена и снова заснул — теперь уже спокойно и крепко.

Всю зиму они проспали как сурки. Иногда Барсук просыпался, слышал, как за стеной воет вьюга, но в норе было тепло и тихо. Он поглядывал на спящего ежа и думал: «Ну надо же, какой полезный сосед попался. А я-то на него ворчал, на листья эти…»

Когда весной Ёж Пых наконец проснулся, потянулся и раскрылся, выпустив в нору струю свежего воздуха, он увидел, что Барсук Чистюля уже не спит, а сидит на своей половине и смотрит на него не сердито, а с самым настоящим уважением. В лапах у барсука была метёлка, но он ею не махал, а просто держал.

— Что? — насторожился Ёж, зевая и потягиваясь. — Опять уборку затеваешь? Снова будешь говорить, что я всю нору завалил своим мусором?

— Нет, — серьёзно сказал Барсук и отложил метёлку в сторону. — Я хочу сказать спасибо. Твои… э-э-э… «личные вещи» на иголках спасли нас этой зимой. В норе было тепло, как в печке. Я просыпался несколько раз — никакого сквозняка, никакого холода. Ты — настоящий герой.

Ёж удивился, потом расплылся в колючей улыбке. Он даже немного смутился от такой похвалы.

— Да? Ну, я же говорил, что это не хлам. Это стратегический утеплитель. У меня, знаешь ли, своя система. Я всё лето и осень собирал, специально выбирал, что получше. А ты всё ворчал: «мусор, мусор»…

— Виноват, — признал Барсук. — Больше не буду. А твоя… э-э-э… любовь к теплу тоже пригодилась. Не замёрз. Я, когда просыпался, чувствовал, что от меня тепло идёт, и оно остаётся внутри. Мы с тобой — отличная команда.

— Команда? — переспросил Ёж. — Звучит непривычно, но приятно.

С тех пор они перестали ссориться. Барсук разрешил Ёжу осенью натаскивать в нору полезный «стройматериал» для утепления, а сам следил, чтобы внутри было сухо и уютно. Теперь, когда Ёж приносил очередную порцию листьев, Барсук не ворчал, а помогал их разложить.

— Вот эти, с запахом мяты, — говорил Ёж, — лучше к выходу положить, чтобы приятно пахло. А эти, посуше, — в спальню, для мягкости.

— Отлично, — соглашался Барсук. — А я пока проветрю, чтобы сырости не было.

Они поняли, что их противоположности не мешают, а прекрасно дополняют друг друга. То, что раньше казалось недостатком, вдруг стало достоинством.

Их нора под старой елью стала легендой леса как самая тёплая и гостеприимная. Другие звери завидовали:

— Как это у вас так получается? — спрашивал Заяц, забегая погреться. — У меня в норе сквозняки, а у вас — благодать!

— Секрет, — подмигивал Ёж. — Главное — правильный утеплитель и хороший сосед.

— И чистота, — добавлял Барсук. — Но в меру. Чтобы не как в больнице, а как дома.

Так и жили они долго и счастливо, радуясь каждому новому дню. А если иногда и спорили — то только по делу и без обид. Потому что настоящие соседи всегда найдут общий язык, особенно если зима длинная, а нора одна на двоих.

И когда мимо пролетал старый Филин, он всегда ухал довольно:

— Ух-ух-ух! Хорошо устроились! Молодцы, звери. Дружба — она и в норе тепло.