Сказка о том, как котёнок Уголёк с вороной подружился
В одном большом и шумном дворе, где всегда было полно народу — и людей, и зверей, — среди пёстрых и пушистых кошек жил маленький котёнок по имени Уголёк. Он получил своё имя не случайно: Уголёк был совсем-совсем чёрным. Чёрные лапки, чёрный хвост, чёрные ушки, чёрная спинка и даже усики — всё у него было угольно-чёрным, будто его вылепили из кусочка самой тёмной ночи.
Другие котята во дворе были самыми разными: рыжие, как солнышко, белые, как первый снег, полосатые, как матрасики, и даже пятнистые. И они частенько дразнили Уголька.
— Эй, сажа! — кричал рыжий котёнок Рыжик, пробегая мимо. — Ты чего такой чёрный? Тебя что, в трубу посадили?
— Глядите, тенькина тень идёт! — вторила ему полосатая кошечка Полоска. — Уголёк, давай поиграем в прятки, тебя же всё равно в темноте никто не найдёт!
— Может, он просто грязный? — хихикал белый котёнок Снежок. — Ты бы помылся, что ли, Уголёк, а то на тебя смотреть страшно!
Угольку было очень обидно и грустно. Он часто сидел один на старом, потрескавшемся подоконнике заброшенного сарая, смотрел, как веселятся другие котята, и тихонько вздыхал.
— Почему я такой? — шептал он, разглядывая свои чёрные лапки. — Почему я не рыжий, не белый, не полосатый? Наверное, я правда некрасивый и никому не нужный...
На высоком старом тополе, который рос прямо посреди двора, жила старая мудрая Ворона по имени Карруша. Она была известной личностью — все во дворе знали её громкое "кар-р-р!", которое разносилось на всю округу. Карруша была тоже вся чёрная: чёрные перья, чёрные глаза, чёрный клюв. Но её перья переливались на солнце синевой, зеленью и фиолетом, словно в них были спрятаны маленькие драгоценные камни.
Карруша давно заметила грустного котёнка на подоконнике. Видела, как его дразнят другие, видела, как он сидит один. И однажды она не выдержала, слетела вниз и уселась на перила прямо рядом с Угольком.
— Кар-р-р-р! — громко приветствовала она. — Здорово, мелкий! Чего нос повесил?
Уголёк вздрогнул от неожиданности, но, увидев, кто это, немного успокоился.
— Здравствуйте, тётя Ворона, — вежливо сказал он. — Грустно мне. Все меня дразнят из-за моего цвета. Говорят, я некрасивый, на комок грязи похож, на сажу, на головешку...
Ворона внимательно посмотрела на него, склонив голову то вправо, то влево, а потом вдруг как расхохочется:
— Кар-р-р-р-р! Кар-р-р-р! Ой, уморил! Кар-р-р!
Уголёк даже обиделся.
— Чего вы смеётесь? — насупился он. — Вам смешно, а мне плакать хочется.
— Ой, прости, прости, — отдышалась Карруша. — Но ты посмотри на меня, глупенький! Я ведь тоже вся чёрная, от клюва до кончика хвоста! И что, по-твоему, я некрасивая?
Уголёк поднял голову и внимательно посмотрел на ворону. Солнце как раз выглянуло из-за тучи и осветило её. И котёнок ахнул. Перья Карруши переливались всеми цветами радуги — синим, зелёным, лиловым. Они блестели и искрились, как драгоценные камни. Она была удивительно красивой!
— Вы? Некрасивая? — удивился Уголёк. — Да вы же самая красивая птица на всём дворе! У вас перья блестят, как...
— То-то же! — довольно каркнула Ворона. — А знаешь почему? Потому что чёрный — это не просто цвет. Чёрный — это цвет тайны, цвет ночи, цвет звёздного неба и бархатной темноты. Это самый элегантный, самый загадочный и самый красивый цвет на свете! Просто нужно уметь его носить.
Уголёк задумался.
— А тебя разве не дразнят за то, что ты чёрная? — спросил он.
— Меня? — Ворона гордо выпрямилась и расправила крылья. — Пробовали, глупые. Только я им быстро объясняю, что чёрный — это не недостаток, а великое преимущество! Днём я — тень на солнце, меня не видно, когда я охочусь. Ночью я — сама темнота, меня не видно, когда я прячусь от опасности. А главное — чёрный цвет лучше всех греется на солнышке! Так что я всегда самая тёплая!
Уголёк слушал, раскрыв рот. Он никогда не думал об этом с такой стороны.
— Правда? — переспросил он.
— Истинная правда! — подтвердила Карруша. — Хочешь, я научу тебя гордиться своим цветом?
— Хочу! — кивнул котёнок.
Так у Уголька появилась первая и самая верная подруга — мудрая Ворона Карруша.
С этого дня они проводили вместе всё время. Карруша научила Уголька многому. Например, держать спину прямо и высоко поднимать голову, когда проходишь мимо обидчиков. «Пусть видят, что ты себя уважаешь!» — говорила она.
А ещё они придумали замечательную игру — «Ночной охотник». Правила были простые: когда наступали сумерки, Уголёк замирал в самом тёмном углу сарая, а Карруша пыталась его найти. И — кар-р-р! — она никогда, ни разу не могла его обнаружить! Котёнок становился совершенно невидимым в темноте, сливаясь с ней, как будто его там и не было.
— Видишь, какой ты молодец! — восхищалась Ворона. — Ни одна кошка во дворе так не умеет! Это только наша, чёрная суперсила!
Уголёк довольно мурлыкал. Ему было так хорошо с Каррушей, что он почти перестал обращать внимание на дразнилки других котят.
А однажды друзьям выпал шанс проявить свою суперсилу на деле.
Во дворе жил здоровенный пёс по кличке Шарик. Шарик был цепной, то есть сидел на верёвке, привязанной к будке. И он ужасно любил гонять всех, кто пробегал мимо: кошек, птиц, даже бабочек. Особенно доставалось от него воробьям, которые постоянно крутились у его миски с едой.
— Вот злыдень, — возмущалась Карруша, глядя, как Шарик лает на воробьёв. — Надо бы его проучить.
— А как? — спросил Уголёк.
— У меня есть план! — таинственно каркнула Ворона. — Слушай сюда.
И она рассказала котёнку свой хитрый план.
На следующий день Карруша подлетела поближе к будке Шарика и начала нарочно громко каркать и дразниться:
— Кар-р-р! Кар-р-р! Эй, Шарик, вылезай! Или боишься? Кар-р-р!
Шарик, который дремал на солнышке, тут же проснулся и взбесился.
— Р-р-р! Кто тут каркает? Ах ты, старая карга! Я тебя поймаю!
Он рванул за вороной, насколько позволяла верёвка, но Карруша ловко уворачивалась, то подлетая ближе, то отскакивая. Она отвлекла пса на себя, а сама всё время двигалась по кругу.
А в это время Уголёк, пользуясь своей чёрной невидимостью, тихо-тихо, как тень, подкрался к будке с другой стороны. Никто его не заметил: он сливался с тенями от забора и кустов. Он добрался до верёвки, которой был привязан Шарик, и своими острыми коготками ловко развязал узел, которым она была привязана к будке.
Верёвка упала.
Шарик, который как раз в очередной раз кинулся на Каррушу, вдруг почувствовал, что его больше ничего не держит. Он по инерции пролетел ещё несколько метров и с разбегу врезался носом в кучу старых досок.
— Ай-яй-яй! — взвыл он, потирая ушибленный нос. — Это что такое? Я свободен? Ура! Я свободен!
Но когда он обернулся, чтобы продолжить погоню за вороной, то увидел, что Карруша и Уголёк уже сидят на самом верху высокого забора и весело смеются.
— Кар-р-р! Ну что, Шарик, получил? — крикнула Ворона. — Больше не будешь воробьёв обижать!
— Мяу-ха-ха! — вторил ей Уголёк, довольно помахивая хвостом.
Шарик только носом шмыгнул и поплёлся обратно к будке, привязывать себя заново. С тех пор он стал гораздо скромнее и на воробьёв лишний раз не лаял.
А весть о храбром котёнке и мудрой вороне разнеслась по всему двору.
— Слышали? Это Уголёк Шарика проучил!
— Да ну? Тот самый чёрный, которого мы дразнили?
— Он самый! Оказывается, он не просто чёрный, а невидимый! Настоящий ночной ниндзя!
Котята, которые раньше дразнили Уголька, теперь смотрели на него с уважением и даже с завистью. Рыжик, Полоска и Снежок подошли к нему и попросили прощения.
— Уголёк, ты прости нас, — сказал Рыжик. — Мы были дураками. Ты на самом деле очень крутой. Будешь с нами дружить?
Уголёк посмотрел на Каррушу. Та одобрительно кивнула.
— Ладно, — великодушно сказал котёнок. — Буду. Но главная моя подруга — всё равно Карруша. Мы с ней — ночные рыцари!
С тех пор Уголёк перестал грустить раз и навсегда. Он понял, что быть не таким, как все, — это не плохо, а наоборот, здорово. Это значит, что у тебя есть своя суперсила, своя тайна, своя изюминка.
И они с Каррушей так и остались неразлучными друзьями. Днём они вместе грелись на солнышке (Карруша всё время напоминала, что чёрный цвет лучше всего притягивает тепло), болтали обо всём на свете и придумывали новые игры. А ночью, когда наступала их законная темнота, они становились невидимыми стражами двора, охраняли его от мышей, злых собак и всяких ночных тайн.
И все вокруг знали: самая крепкая дружба бывает иногда между теми, кто на первый взгляд кажется совсем разным, но на самом деле понимает друг друга с полуслова, с полувзгляда, с полукарканья.