Сказка о том, как Лев перестал обижать маленьких

В саванне все знали, что Царь Лев — самый сильный. И он очень любил это показывать. Когда маленький Сурикат рыл норку, Лев мог громко рыкнуть, чтобы тот испугался и убежал. Когда семейство Мышей осторожно переносило зёрнышки, Лев мог наступить на тропинку своей огромной лапой, перекрывая путь. Он не делал им настоящего вреда, но постоянно досаждал: отнимал самую сочную ягоду у Обезьянки, пугал Птичек, сдувая их с ветки своим дыханием.

— Я царь! — говорил он, гордо встряхивая гривой. — Мне всё можно! А вы слишком малы, чтобы жаловаться. Кто вас вообще слушать станет?

— Но это несправедливо! — пищала Мышка, когда Лев очередной раз разогнал её семейство. — Мы же ничего тебе плохого не сделали!

— Несправедливо? — смеялся Лев. — Посмотри на меня: я большой и сильный. Посмотри на себя: ты маленькая и серая. Кому какое дело до твоей справедливости?

Маленькие зверьки боялись его и старались не попадаться на глаза. Им было очень обидно и неприятно. Они собирались по вечерам и жаловались друг другу:

— Он сегодня опять мою норку засыпал! — ворчал Сурикат. — Я полдня рыл, а он просто лапой махнул — и всё насмарку.

— А моих птенцов с ветки сдул, — печалилась Птичка. — Хорошо, что они летать уже умеют, но как перепугались — ужас!

— И что нам делать? — спрашивала Обезьянка. — Он же царь, его никто не накажет.

— Терпеть, — вздыхал старый Мудрый Тушканчик. — Ничего другого нам не остаётся.

Однажды Лев улёгся отдохнуть в тени после плотного обеда. Он сытно поел и теперь блаженно жмурился на солнышке. И случилась беда: в его густую гриву запуталась большая, острая колючка акации. Чем больше он тряс головой, тем сильнее колючка впивалась и царапала кожу. Он пробовал снять её лапой, но не мог дотянуться. Он терся о дерево, но колючка лишь глубже уходила в шерсть.

— Ой-ой-ой! — зарычал Лев, но уже не грозно, а жалобно. — Ай! Больно! Помогите кто-нибудь!

Большие звери услышали его рёв и прибежали на помощь. Слон подошёл первым.

— Что случилось, о великий? — спросил Слон, взмахивая ушами.

— Колючка в гриве! — простонал Лев. — Достань, пожалуйста!

Слон хоботом аккуратно потрогал гриву, но его хобот был слишком толстым для такой тонкой работы.

— Не могу, — огорчённо сказал Слон. — Я её не чувствую, только гриву мну.

Тут подбежал Носорог.

— Я помогу! — прогудел он. — Я сейчас рогом как ударю — она и вылетит!

— Ты с ума сошёл! — испугался Лев. — Ты мне голову проломишь! Нет, не надо!

Жираф попытался достать колючку длинной шеей, но его голова была слишком далеко, а шея слишком гнулась. Зебра предлагала лягнуть гриву копытом, но Лев только зарычал от такой идеи. Никто из больших не мог помочь.

Маленькие зверьки наблюдали за этим из своих укрытий. Они видели, как могучий царь страдает от крошечной колючки. И самое удивительное — им стало его жалко.

— Смотрите, как он мучается, — прошептала Мышка. — А помочь некому.

— Поделом ему, — буркнул Сурикат. — Пусть знает, каково это — страдать.

— Нет, — покачала головой Мышка. — Так нельзя. Мы же не такие, как он. Мы лучше.

Она набралась храбрости и выбежала на открытое место.

— Господин Лев! — пискнула она. — Я могу помочь. Я маленькая и проворная, я пролезу в гриву и перегрызу колючку у самого основания.

Лев с недоверием посмотрел на неё. Все большие звери замерли в изумлении.

— Ты? — удивился Лев. — Ты же меня боишься. Я тебя всегда обижал.

— Боюсь, — честно призналась Мышка. — Но больно же тебе. Я не могу смотреть, как кто-то мучается, даже если это мой обидчик.

Лев помолчал. Боль была сильной, и он кивнул:

— Ладно, попробуй. Только осторожно, не укуси меня ненароком.

Мышка ловко взобралась по его лапе на плечо, пробралась в гущу гривы и своими острыми зубками аккуратно перегрызла колючку. Та упала на землю.

— Есть! — пискнула Мышка, спускаясь вниз. — Готово!

Лев вздохнул с облегчением и хотел поблагодарить, но тут он почувствовал новую беду: пока он метался, в его лапу впились три мелких, но очень цепких репейника. Они жгли и чесались, и достать их было почти так же трудно, как колючку из гривы.

— Ой, и здесь колючки! — застонал Лев. — В лапе! Теперь ещё и лапа болит!

Тут из своих норок выглянули Сурикаты. Они переглянулись и дружно вышли.

— Мы роем норы целыми днями, — сказал старший Сурикат. — Мы умеем цепляться и отцепляться от любых колючек. Разрешите, мы поможем?

Лев молча протянул лапу. Их маленькие ловкие лапки быстро поддели и сняли все репейники с львиной лапы.

— Готово, — сказали Сурикаты и отошли в сторону.

Лев хотел встать, но тут почувствовал, что поцарапанная кожа на голове и лапе саднит и жжёт. И тут прилетели Птички. Те самые, которых Лев так часто сдувал с веток. Они принесли в клювах прохладные листья целебного алоэ и аккуратно положили их на ранки.

— Это поможет снять жжение, — прощебетали они. — Полежи так немного, и всё заживёт.

Лев сидел, окружённый теми, кого он ещё недавно обижал, и чувствовал себя странно. Ему было стыдно и тепло одновременно. На глаза навернулись слёзы — впервые в жизни.

— Почему? — тихо спросил он, глядя на Мышку. — Почему вы мне помогли? Я же был с вами так несправедлив... Я вас мучил, пугал, обижал. Вы имели полное право бросить меня здесь и уйти. Почему вы остались?

Мышка посмотрела на него своими маленькими блестящими глазками и ответила:

— Потому что доброта — она не в размере. Она либо есть, либо её нет. И мы знаем, каково это — когда тебя обижают просто за то, что ты маленький. Мы не хотим, чтобы кто-то страдал, даже тот, кто нас обижал. Потому что если мы станем такими же, как ты, то чем мы тогда будем лучше?

— А ещё, — добавил Сурикат, — мы надеялись, что ты поймёшь. Что, может быть, после этого ты перестанешь нас обижать.

— И ты ведь перестанешь? — спросила Птичка, склонив голову набок. — Правда?

Лев опустил голову. Впервые он увидел не просто «мелких» зверьков, а настоящих, отважных, добрых существ, которые оказались сильнее его своей готовностью помочь даже обидчику. Он чувствовал себя таким маленьким и ничтожным рядом с ними, хотя был огромным царём.

— Простите меня, — сказал он искренне, и голос его дрогнул. — Простите, пожалуйста. Я вёл себя глупо, жестоко и недостойно. Я думал, что сила — в том, чтобы командовать и заставлять бояться. А вы показали мне, что настоящая сила — в доброте. В умении прощать и помогать, даже когда тебя обидели.

Он встал и поклонился маленьким зверькам — низко, как только мог.

— С сегодняшнего дня я ваш защитник. Обещаю вам. Никто не посмеет вас обижать. Никто во всей саванне. И я... я больше никогда, никогда не буду таким.

Маленькие зверьки переглянулись и заулыбались. Они поверили ему.

С тех пор Лев изменился. Он не просто перестал досаждать маленьким, он стал их самым верным другом. Он отгонял от их нор настоящих хищников — гиен и шакалов, которые раньше безнаказанно охотились на мелкоту. Он приносил тяжёлые ветки, чтобы прикрыть входы в норы от ветра. Он даже научился разговаривать тихо, чтобы не пугать никого своим рыком.

А маленькие зверьки в ответ помогали ему: птички пели ему песни по утрам, сурикаты сторожили, пока он спал, и будили, если приближалась опасность, а мышки забирались в самые узкие щели и предупреждали о скрытых опасностях, которые большой Лев просто не мог заметить.

Однажды к нему пришёл старый Мудрый Тушканчик.

— Лев, — сказал он. — Ты стал другим. И вся саванна говорит об этом. Ты понял самую главную истину.

— Какую? — спросил Лев.

— Истинное величие — не в том, чтобы показывать свою силу слабым, — ответил Тушканчик. — А в том, чтобы использовать свою силу для их защиты. Потому что сильный, который защищает слабого, достоин уважения. А сильный, который обижает слабого, достоин только презрения.

Лев кивнул.

— Я запомню это навсегда, — сказал он.

И саванна стала самым дружным местом на свете. Здесь даже самый маленький сурикат или мышка чувствовали себя в полной безопасности под присмотром большого, сильного, но очень доброго царя.

А когда у Льва спрашивали, почему он так заботится о мелких зверьках, он улыбался и отвечал:

— Потому что однажды они спасли мне жизнь. И научили меня тому, чему не могли научить все большие звери вместе взятые. Они научили меня доброте.

И маленькая Мышка, которая первой решилась помочь, всегда сидела в этот момент у него на плече и гордо смотрела по сторонам. Потому что даже самый маленький может совершить большое дело, если у него доброе сердце.