Сказка про Лисёнка, который боялся темноты

В глубокой и уютной норе на опушке леса, под корнями старого дуба, жила дружная лисья семья. Папа-лис уходил на охоту каждый вечер, мама-лиса следила за порядком в доме и воспитывала лисят, а маленькие лисята целыми днями весело играли на полянке, гонялись за бабочками и учились охотиться на кузнечиков.

Но был у них один малыш, который не любил, когда день кончался. Его звали Огонёк — за его ярко-рыжую шёрстку, которая горела на солнце, как маленькое пламя. Он был самым младшим и самым впечатлительным в семье. И он очень, очень боялся темноты.

Как только солнце начинало садиться за горизонт, а в норе сгущались сумерки, превращая знакомые предметы в неясные тени, Огонёк съёживался в комочек и прижимался к тёплому маминому боку. Ему казалось, что в темноте прячутся неведомые чудища, которые только и ждут, чтобы схватить маленького лисёнка.

Вот знакомая игрушка — сосновая шишка на верёвочке — лежит на своём месте. Но в темноте она превращалась в мохнатого страшного зверя с оскаленной пастью. А обычный корень, торчащий из стены норы, становился скрюченными пальцами огромного чудовища, которые тянулись к нему из стены.

— Мама, я не хочу спать, — жалобно говорил он каждый вечер, когда наступало время укладываться. — Тут страшно. Можно я с тобой посижу? Можно я не буду закрывать глаза?

Мама-лиса ласково обнимала его пушистым хвостом, гладила по голове и утешала:

— Глупенький, здесь никого нет. Это просто тени. Посмотри, вот наша полка, вот наши припасы, вот твоя шишка. Никто тебя не тронет.

Но страх не проходил от простых слов. Огонёк засыпал только от усталости, когда глаза слипались сами собой, а сон его был беспокойным. Он ворочался, вздрагивал и тихо поскуливал во сне.

Папа-лис говорил: «Ничего, перерастёт. Все лисята сначала боятся, потом привыкают». Но мама-лиса понимала, что её малышу нужна не просто привычка, а помощь. Нужно что-то, что превратит страх в интерес, темноту — в тайну, а не в угрозу.

И однажды вечером она придумала, как ему помочь.

Солнце уже почти село, и небо за околицей стало тёмно-синим, почти чёрным. Огонёк, как обычно, забился в самый дальний угол норы, накрыл нос пушистым хвостом и дрожал, глядя на танцующие тени.

— Сынок, — тихо позвала его мама. — Пойдём со мной. Я хочу тебе кое-что показать. Не бойся, я рядом.

Огонёк недоверчиво посмотрел на неё, но мамин голос звучал так спокойно и уверенно, что он решился. Он подполз к ней и уцепился лапкой за её пушистый хвост.

Мама медленно повела его по длинному коридору норы к самому выходу. С каждым шагом становилось светлее — не от солнца, а от какого-то другого, странного, серебристого света, который лился снаружи.

Они остановились у самого входа. Мама чуть отодвинула веточки, которые прикрывали нору, и Огонёк выглянул наружу.

Сначала он зажмурился — так необычно было видеть мир ночью. Но потом привык и... замер от удивления.

На чёрном бархате неба, усыпанном мириадами крошечных огоньков, сияла огромная серебряная луна. Она была такой яркой, что освещала всю поляну перед норой. А вокруг неё, словно рассыпанные кем-то драгоценные камни, мерцали и переливались звёзды. Они то загорались ярче, то чуть гасли, будто подмигивали ему.

— Что это? — прошептал Огонёк, боясь спугнуть это чудо.

— Это звёзды, — так же тихо ответила мама. — Ночные фонарики. Видишь, как их много?

— А зачем они? — спросил Лисёнок, не отрывая взгляда от неба.

— Они зажигаются каждую ночь специально для тех, кто не спит, — объяснила мама. — Чтобы им не было темно и страшно. Чтобы они знали, что даже ночью мир не пустой, а красивый и добрый. Ты можешь загадать на звезду желание, и оно обязательно сбудется.

— Желание? — переспросил Огонёк. — А какое?

— Любое. Хочешь, загадай, чтобы завтра был солнечный день и мы пошли на самую вкусную поляну. Хочешь — чтобы у тебя появился новый друг.

Огонёк задумался. Он смотрел на звёзды, и они казались ему живыми. Они перемигивались друг с другом, словно разговаривали. Некоторые были большими и яркими, другие — маленькими, чуть заметными. Но все вместе они создавали такое удивительное сияние, что темнота уже не казалась страшной.

Они постояли у входа ещё немного, а потом мама сказала:

— А теперь пойдём в нору. Я покажу тебе кое-что ещё.

Они вернулись вглубь норы. И тут Огонёк увидел, что там, где раньше прятались страшные чудища, теперь, в свете луны и звёзд, проникающем через вход, всё выглядит иначе.

— Смотри, — сказала мама, указывая на тёмный угол. — Видишь эту тень? Она похожа на страшную лапу, да? А на самом деле это просто тень от нашей полки с припасами. Она не страшная, она полезная — она охраняет наши запасы, чтобы они не испортились.

Огонёк присмотрелся и действительно узнал знакомую полку.

— А этот тёмный комочек у стены? Это же твоя игрушка, шишка на верёвочке! Она просто спит. Видишь, какая она мирная?

— А вот то, длинное и узкое? — показал Огонёк на тень в углу.

— А это солнечный лучик, — улыбнулась мама. — Он очень устал за день — целый день светил, грел землю, помогал цветам расти. Теперь он свернулся калачиком в уголке и спит. Чтобы утром проснуться свежим и снова приняться за работу.

Так мама учила его фантазировать. Шуршание за стенкой, которое раньше пугало Огонька до дрожи, оказалось просто сонными жучками, которые переворачиваются на другой бочок. Глухой стук где-то в глубине земли — это старый крот храпит в своей норе, ему снятся вкусные корешки. А длинная тень на полу у входа — не паук и не змея, а силуэт спящей совы на ветке, которая днём спит, а ночью охраняет лес от мышей-хулиганок.

Огонёк слушал, и страх таял, как прошлогодний снег весной. Оказывается, мир не исчезает ночью. Он просто становится другим — тихим, сонным, но таким же живым и интересным.

Теперь, ложась спать, Огонёк не съёживался в комочек и не дрожал. Он ложился на спинку, смотрел в потолок норы и представлял, что видит звёздные фонарики. Он придумывал истории про каждую тень, про каждый шорох.

— Это жучок, который ищет свою подружку, — шептал он, прислушиваясь к шуршанию. — А это тень от моей шишки, она караулит, чтобы никто не пробрался.

Темнота перестала быть страшной пустотой. Она наполнилась спящими друзьями, уставшими лучиками, храпящим кротом и сонными жучками. Все эти звуки и тени складывались в тихую, убаюкивающую колыбельную, под которую было так сладко засыпать.

С тех пор Огонёк полюбил вечера. Он стал первым замечать, когда на небе зажигается самая первая, самая яркая звезда. Он просился погулять перед сном, чтобы поприветствовать ночные фонарики и посмотреть на луну. Иногда они гуляли всей семьёй — папа-лис, мама-лиса и все лисята — и Огонёк показывал братьям и сёстрам свои любимые звёзды.

— Вон та, большая, — это моя, — говорил он. — Я загадал на неё желание, чтобы мы всегда были вместе.

Он понял, что темнота — это не конец света и не враждебная сила. Это просто другой, тихий и таинственный мир, в котором тоже есть свои огни и свои друзья. Нужно только уметь их замечать.

А мама радовалась, глядя, как её маленький Огонёк крепко и спокойно спит, улыбаясь во сне. Она знала: ему снится что-то хорошее. Наверное, самая красивая звёздочка, которую он видел сегодня вечером, прилетела к нему в сон и рассказала свою сказку.