Сказка о том, как мыши обокрали ленивого кота

Жил-был на свете кот Мурзик. Он был мягким, пушистым, с белыми носочками на лапах и невероятно, просто фантастически ленивым. Его главным талантом, если можно так выразиться, был сон. Он спал на диване, свернувшись калачиком, на подоконнике, подставив пузо солнцу, на старом бабушкином стуле и даже в корзине с только что выстиранным бельём, чем очень огорчал хозяйку.

Мыши в доме, которых было целое семейство — папа Шныр, мама Шуша и их многочисленные шустрые детки — это быстро поняли и оценили. Сначала они, конечно, побаивались его. При виде пушистого рыжего комка они с писком прятались по щелям и за печку. Но день за днём, неделя за неделей они наблюдали одну и ту же картину: кот безмятежно храпит, укрывшись пушистым хвостом вместо одеяла, и не обращает ни на кого внимания.

— Слышь, Шныр, — сказала как-то вечером мама Шуша, выглядывая из норки. — А этот рыжий вроде и не опасен вовсе. Вон третьи сутки дрыхнет без просыпу.

— Осторожность не помешает, — важно ответил папа Шныр, поправляя усы. — Но проверить стоит.

И они проверили. Однажды хозяйка, добрая женщина, вернулась с рынка и купила большую, ароматную копчёную колбасу. Она положила её на стол, накрыв сверху чистым полотенцем, и ушла в сад поливать цветы. Аромат копчения разнёсся по всей кухне, проникая в самые дальние уголки. Мурзик, дремавший на диване, приоткрыл один глаз, втянул носом воздух и лениво подумал:

— М-м-м, вкуснятина... Вот посплю ещё часочек, потом встану и съем её. Никуда она не денется.

Он сладко зевнул, почесал лапой за ухом и снова провалился в сон, даже не сменив позы.

Мыши же, как назло, не спали. Папа Шныр, почуяв запах колбасы, собрал мышиный совет прямо под столом.

— Так, дети, — зашептал он. — Слушай мою команду! Операция «Колбаса» начинается. Шуша, ты на стреме. Если кот пошевелится — свистишь. Мы с парнями идём на дело.

Пока Мурзик похрапывал и видел десятый сон, смелая мышиная семейка цепочкой, друг за другом, бесшумно взобралась на стол по ножке. Они сообща, кряхтя и подталкивая друг друга, прогрызли обёртку и принялись за работу. Это была не просто кража, это была целая спецоперация. Они утащили всю колбасу по кусочкам, по крошечным кусочкам, в свою нору. Они таскали её долго и упорно, но Мурзик, чутко спавший на диване, так и не проснулся. Ему даже во сне не привиделось, что его законный обед уплывает прямо в мышиную кладовку.

Проснулся он только к вечеру, от дикого голода. Он сладко потянулся, сладко зевнул, спрыгнул с дивана и неторопливой, вальяжной походкой направился к столу. Протянул лапу к тому месту, где ещё утром лежала колбаса... А там — только пустота, обрывки бумаги и едва уловимый запах копчения.

— М-да? — удивился Мурзик, почесав в затылке. — Странно. Наверное, хозяйка убрала, чтобы я не съел всё сразу. Заботливая какая.

Он не слишком расстроился, подумал, что хозяйка покормит его чем-нибудь другим, и снова отправился на диван досматривать сны.

На следующий день история повторилась с удивительной точностью. Хозяйка, думая побаловать любимца, принесла свежий хлеб, душистый сыр и сливочное масло. Оставила всё на столе и ушла по делам. Мурзик снова подумал: «Вкусно, но я поем попозже», — и благополучно уснул.

Мыши, ободрённые вчерашним грандиозным успехом, действовали ещё смелее и быстрее.

— Шуша, детки, не зеваем! — командовал папа Шныр. — Сыр — в нору, масло — в нору, хлеб — тоже в нору! Нечего добру пропадать!

Мурзик, как вы уже догадались, благополучно проспал и этот обед.

Так продолжалось несколько дней. Мыши, почуяв безнаказанность, совсем обнаглели. Они перестали бояться не только спящего кота, но и людей. Они устраивали шумные пиры прямо посреди кухонного пола, грызли орехи, рассыпали крошки и пищали на всю округу. Они бегали по спящему Мурзику, используя его пушистый бок как удобный мостик между диваном и подоконником. Вскоре их добычей стало печенье из закрытой банки (как они её открыли — осталось загадкой), крупа из распотрошённого пакета и даже конфета, которую хозяйка припрятала для прихода дорогих гостей.

— Эй, Шныр, глянь, — пищала однажды утром молодая мышь, пробегая мимо носа спящего Мурзика. — А он милый, этот котик. Правда, бесполезный.

Мурзик даже ухом не повёл.

Наконец, настал тот самый день, который всё изменил. Проснулся Мурзик утром не от голода даже, а от странной, неестественной тишины. Он был голоден, как сто голодных волков, потому что со вчерашнего утра во рту не было ни крошки. Он сполз с дивана и поплёлся на кухню. Картина, открывшаяся его глазам, повергла его в шок.

На столе не было ничего. Абсолютно. Ни миски с едой, ни остатков хлеба, ни крошки сыра. Он заглянул в кладовку — его любимый пакет с сухим кормом был не просто открыт, он был пуст. По полу катались одинокие горошины, явно обронённые мышами во время транспортировки. И тут он увидел её. Мышь. Упитанную, довольную, с блестящей шёрсткой. Она не спеша катила перед собой последнюю горошину прямо через всю комнату, направляясь к норе. Заметив взгляд кота, мышь не убежала, а лишь остановилась, насмешливо посмотрела на него, пару раз пискнула, словно смеясь, и не торопясь скрылась в норке с добычей.

В этот момент Мурзила будто током ударило. Он оглядел опустевшую, разорённую кухню, вспомнил наглую морду мыши и понял всё. Пока он спал, пока он был ленив и беспечен, у него украли ВСЁ. Всю его еду. Все его запасы. И, что самое главное, его кошачье достоинство.

— МЯ-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-У-У-У-У!!! — разнёсся по дому такой громкий и яростный вопль, какого здесь не слышали никогда.

И в этот момент лень как рукой сняло. Глаза кота загорелись охотничьим огнём. Он вскочил, распушил хвост и одним прыжком оказался у мышиной норы. Мыши внутри запаниковали, заметались, но было поздно. Пробудившийся, разъярённый и очень голодный Мурзик за одно утро навёл в доме такой порядок, какого не было годами. Он не просто поймал несколько мышей — он устроил им полномасштабную зачистку. Он восстанавливал свою репутацию.

Хозяйка, вернувшись домой, была поражена до глубины души: кухня сияла чистотой, нигде не было ни крошки, а Мурзик, гордый и важный, сидел на табуретке и внимательным взглядом следил за только что купленными продуктами, разложенными на столе. Она всё поняла без слов.

— Ах ты мой умница! — воскликнула она и накормила его самой вкусной рыбой, какая только была в доме.

С тех пор Мурзик всё так же любит поспать. Но теперь он спит очень чутко, одним ухом всегда прислушиваясь к малейшим шорохам. И время от времени, даже в самом глубоком сне, он приоткрывает один глаз, чтобы проверить: не крадётся ли какая-нибудь наглая мышь к его миске, не посягает ли на его законные запасы.

— Ну уж нет, — шепчет он иногда сквозь сон, почёсывая лапой усы. — Меня больше не проведёшь. Я усвоил важный урок: можно быть ленивым, но нельзя позволять себя обокрасть. Даже во сне.

А мыши, те немногие, что выжили после той страшной утренней зачистки, теперь обходят лежанку Мурзика за километр и даже в своих норах говорят шёпотом, боясь разбудить это страшное, пушистое, рыжее правосудие.