Сказка про Мышь и спящего Медведя

В ту зиму морозы в лесу ударили такие лютые и трескучие, каких не припомнят даже самые старые деревья. Лёд на реке замерзал с громким, пушечным гулом, а воздух, казалось, звенел и рассыпался на мелкие льдинки. Маленькая полевая Мышь жила в своей уютной норке под старым замшелым пнём, но даже там, под землёй, лютый холод проникал сквозь каждую мельчайшую щёлочку. Её скудные запасы, собранные с таким трудом, подходили к концу, а самое страшное — в её домике стало настолько холодно, что она боялась заснуть, чтобы не замёрзнуть навсегда. Нужно было срочно, не откладывая ни минуты, найти какое-нибудь тёплое и надёжное убежище.

Смелая и решительная, Мышь отправилась на поиски прямо в самую стужу. Она обежала все дупла и расщелины в ближайших деревьях, но везде было либо сыро, задувало ветром, либо уже занято. И вот, когда силы были уже на исходе, и она начала отчаиваться, её маленький носик уловил едва заметное тепло, тянущееся из-под корней огромной, развесистой ели. Она подошла поближе и увидела почти незаметный вход под могучими корнями. Оттуда тянуло таким густым, тёплым, дремотным воздухом, смешанным с запахом сухого мха, прошлогодних листьев и густой шерсти. Это была медвежья берлога.

Сердце маленькой Мыши отчаянно забилось от страха. Залезть в дом к спящему Медведю — это было всё равно что добровольно залезть в пасть к опасному зверю. Но, с другой стороны, на улице была верная смерть от холода. Выбора не оставалось. Она глубоко вздохнула, зажмурилась и бесшумно проскользнула в узкий лаз внутрь.

Внутри берлога оказалась довольно просторной. В дальнем углу, свернувшись огромным, мохнатым, тёплым клубком, безмятежно посапывал во сне огромный Медведь. Его могучее дыхание было ровным и глубоким, а от его лохматой шкуры, как от большой печки, исходило живительное, спасительное тепло. Мышь первым делом прижалась к холодной стене у входа, но тут же поняла свою ошибку. Медведь во сне мог в любой момент нечаянно повернуться на другой бок, неуклюже двинуть тяжёлой лапой и не глядя раздавить её, даже не заметив. Нужно было выбрать такое место, где было бы не только очень тепло, но и абсолютно безопасно.

И тут её вдруг осенило. Она внимательно осмотрелась и заметила, что у самого медвежьего бока, прямо между его тёплым телом и стеной берлоги, образовалась уютная, небольшая ложбинка. Идеальное местечко! Там было тепло, сухо и безопасно от случайных движений. Но была одна проблема — это место было занято его огромной, тяжёлой, как бревно, передней лапой, которая лежала прямо там.

Но маленькая Мышь не растерялась и не испугалась. Она знала одну важную вещь: у всех, даже у самых больших и грозных зверей, есть свои слабые места и рефлексы, которые срабатывают даже во сне. Она осторожно, затаив дыхание, подобралась поближе к медвежьей лапе и своими крошечными, нежными, как пушинки, усиками легонько, едва касаясь, пощекотала самую чувствительную точку — между пальцами, прямо между мягкими подушечками.

И это сработало! Во сне Медведь почувствовал едва уловимую щекотку. Он не проснулся, но его лапа рефлекторно дёрнулась, и он, довольно громко всхрапнув и пробормотав во сне что-то неразборчивое, машинально отодвинул её в сторону, под самую морду, подальше от раздражителя. Ложбинка у его тёплого бока освободилась в ту же секунду!

Не теряя ни мгновения, Мышь молнией юркнула в освободившуюся тёплую нишу. Здесь, в этом укрытии, оказалось невероятно уютно, надёжно и тепло — как под самым лучшим, самым пуховым одеялом в мире. Она счастливо вздохнула, свернулась тугим клубочком, прижалась к тёплому медвежьему боку и мгновенно, впервые за много дней, крепко и сладко заснула.

Но даже во сне она понимала, что её безопасность не вечна. Медведь мог во сне снова вернуть тяжёлую лапу на прежнее место и придавить её. И тогда она придумала целую хитрую систему. Каждую ночь, когда ей казалось, что Медведь начинает ворочаться или тяжёлая лапа начинает потихоньку сползать обратно в ложбинку, она тут же проделывала свой проверенный манёвр. Она легонько, едва касаясь, щекотала ему ту же самую чувствительную точку между пальцев. И сонный, могучий Медведь, ни разу не проснувшись, снова послушно отодвигал свою лапу подальше, снова и снова освобождая драгоценное, тёплое местечко для своей крошечной, незаметной, но очень находчивой соседки.

Так незаметно и промчалась вся долгая, суровая зима. Маленькая Мышь спала, просыпалась, подкреплялась крохотными запасами сушёных зёрен и ягод, которые принесла с собой в норку, пила талую воду со стен, и снова засыпала, чувствуя себя в полной, абсолютной безопасности под защитой огромного, могучего, мирно храпящего тела.

И вот, когда долгожданное весеннее солнце растопило снег и пригрело землю, Медведь наконец проснулся после зимней спячки. Он сладко потянулся во весь свой огромный рост, громко, на весь лес, зевнул и, совершенно ничего не подозревая о своей маленькой соседке, неторопливо выбрался из берлоги навстречу новой весне, солнцу и свежему воздуху.

А следом за ним, из того самого тёплого местечка, выбралась и маленькая Мышь. Бодрая, отдохнувшая, выспавшаяся, перезимовавшая в тепле и неге. Она постояла на пороге берлоги, щурясь от яркого весеннего солнца, посмотрела на удаляющуюся в лес широкую спину своего невольного благодетеля и тихонько, благодарно пискнула ему вслед:

— Спасибо тебе, большой сосед, за гостеприимство и за тёплую зиму! Ты даже не представляешь, как ты мне помог!

Медведь, конечно, её не услышал — он был уже далеко. Он так и не узнал, что всю долгую, холодную зиму делил свою тёплую берлогу с самой маленькой, но самой находчивой Мышью на всём белом свете. А Мышь, полная сил и бодрости, побежала к своему старому пню, чтобы обустроить его заново, и унесла с собой удивительную историю, которую она, наверное, когда-нибудь расскажет своим мышатам — историю о том, как можно перезимовать в тепле и безопасности, используя не грубую силу, а смекалку, наблюдательность и самую нежную, едва уловимую щекотку.