Сказка о том, как Мышка кошачьи шаги считала

В одном большом, старом и очень уютном доме, прямо за деревянной стеной, в самой тёплой и уютной норке, устланной пухом и сухой травой, жила-была маленькая серая Мышка по имени Тихоня. Назвали её так не случайно — она была очень тихой, внимательной и никогда не шумела без дела. А в самой комнате, на толстом пушистом ковре, обитал важный и очень пушистый Кот Васька — главный охранник дома, который считал себя непревзойдённым мышеловом.

Кот Васька очень любил неспешно прогуливаться по комнате из угла в угол, размышляя о чём-то кошачьем. Его тяжёлые, уверенные шаги раздавались по всему полу: «Топ-топ, топ-топ, топ-топ». Половицы поскрипывали под его весом, и этот звук был слышен даже в самой глубокой норке.

Сначала Мышка Тихоня ужасно боялась этих шагов. Услышав «топ-топ», она замирала, прижимаясь к стене, и старалась даже не дышать, пока звук не стихал. Ей казалось, что огромные кошачьи лапы вот-вот продавят стену и схватят её. Но день за днём, неделя за неделей, слушая одно и то же, она стала замечать странную закономерность.

— Странно, — шептала она себе под нос. — Он ходит как по расписанию.

И действительно, Кот Васька был очень консервативен в своих привычках. Тихоня прильнула ушком к тёплому дереву и начала считать.

— Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять, — прошептала она, и в этот момент шаги остановились. — Ага, это он дошёл до окна и смотрит на птичек.

Через минуту шаги возобновились, и Тихоня продолжила считать:

— Одиннадцать, двенадцать, тринадцать, четырнадцать, пятнадцать. Стоп. А это он у двери на кухню. Сейчас скрипнет дверь, и он уйдёт.

И точно — раздался привычный скрип кухонной двери, и шаги стихли.

Так у Тихони появилось великое знание. Она поняла, что Кот Васька ходит всегда по одним и тем же маршрутам: от дивана до окна — ровно десять шагов, от окна до двери на кухню — ровно пятнадцать. От дивана до своего лежанка у батареи — восемь шагов. А до хозяйского кресла, где он любил точить когти, — четырнадцать.

— Ура! — обрадовалась Мышка. — Я знаю все его пути!

В норке, кроме Тихони, жили её братишки и сестрёнки, а также несколько друзей-мышат из соседних нор. Все они постоянно хотели есть и мечтали выбегать в комнату за вкусными крошками, но ужасно боялись кота.

— Тихоня, — ныла её младшая сестрёнка Пушинка. — Ну когда же мы выйдем? Там, говорят, хозяйка сегодня пирог пекла, на полу должно быть много крошек!

— Ждите сигнала, — таинственно отвечала Тихоня.

И вот однажды, когда Кот Васька, как обычно, протопал свои десять шагов до окна, потом свои пятнадцать до кухни, и дверь скрипнула, Тихоня быстро-быстро застучала лапкой в определённое место стены: «Тук-тук-тук! Тук-тук-тук!».

Этот стук был волшебным сигналом.

— Путь свободен! — закричала Пушинка. — Тихоня даёт отмашку!

И вся весёлая мышиная компания гурьбой высыпала в комнату. Они знали, что у них есть ровно столько времени, сколько Кот Васька проводит на кухне. А он, как выяснила Тихоня, всегда делал одно и то же: сначала шёл к своей миске и долго пил воду (примерно три минуты), потом обнюхивал угол, где стоял холодильник, а потом лениво возвращался обратно.

Мышата носились по ковру, собирали вкуснейшие крошки сладкого пирога, катались с радости по ворсу и играли в догонялки за диваном. Это было их маленькое счастье.

А Кот Васька возвращался в комнату, ложился на ковёр и только фыркал от удивления. На полу снова были разбросаны мелкие крошки, а от печенья на столе, казалось, кто-то аккуратно отломил краешек.

— У-у-у, как же так? — ворчал он, почёсывая лапой за ухом. — Сидел на кухне всего минуту, а они уже тут как тут и всё разбросали! Не иначе у них есть свой часовой, который предупреждает. Но кто? И как?

Васька был котом не просто пушистым, но и очень умным. Он решил во что бы то ни стало вычислить тайного мышиного сторожа и проучить наглых грызунов.

На следующий день он притворился, что ужасно спешит на кухню. Он вскочил с дивана и громко, часто застучал лапами: «Топ-топ-топ-топ-топ!», сделал ровно восемь шагов — и резко остановился как вкопанный. Потом, поджав лапы и затаив дыхание, он бесшумно, как тень, прокрался обратно к дивану и спрятался за ним, превратившись в пушистый, но очень внимательный холмик.

В норке Тихоня, как всегда, слушала. Она насчитала восемь быстрых шагов и... тишина.

— Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, — прошептала она и нахмурилась. — Странно. До кухни ещё далеко, это только до его лежанка. А шаги оборвались. И тишина... Какая-то подозрительная, затаившаяся тишина.

Она не подала привычный сигнал. Пушинка и другие мышата ждали, переминаясь с лапки на лапку.

— Тихоня, почему ты не стучишь? — зашептала Пушинка. — Мы же все готовы! Крошки сами себя не съедят!

— Тихо, — строго сказала Тихоня. — Это не настоящие шаги. Это ловушка. Васька не ушёл на кухню. Он где-то здесь и затаился. Сидим тихо и не высовываемся.

Кот прождал за диваном почти час, но так и не увидел ни одного мышиного носика. Он вышел из укрытия очень озадаченный и даже немного обиженный.

— Вот это да! — подумал он. — Они меня раскусили. Мой план провалился. Нужна новая, ещё более хитрая уловка.

Тогда Васька придумал другой план. Он стал ходить по комнате с разным ритмом: то медленно и тяжело, как будто нёс огромный груз, то быстро и легко, почти вприпрыжку, словно танцуя. Он надеялся, что его таинственный наблюдатель запутается в этих ритмах и ошибётся.

Но Тихоня была не просто мышкой — она была самым внимательным счётчиком на всём белом свете. Она не просто считала шаги, она слушала сердцем. Она намертво запомнила самый первый, самый обычный ритм Васькиной походки — неторопливый, уверенный, немного ленивый. А этот новый, прыгающий топот был для неё просто шумом, обманкой.

— Не верьте ушам своим, — говорила она мышатам. — Он хитрит. Его настоящие шаги — важные и спокойные. А эти — пустые и фальшивые. Он всё ещё здесь и притворяется.

Неделю за неделей Кот Васька изобретал всё новые и новые уловки. Он пытался топать в хозяйских валенках — получалось очень громко, страшно и неуклюже. Он катал по полу тяжёлый резиновый мячик, чтобы создать лишний шум и отвлечение. Он даже однажды попросил своего приятеля — говорящего попугая Кешу — крикнуть из кухни: «Иду кушать! Иду кушать!», чтобы мыши подумали, будто он уже ушёл.

Но мудрая Тихоня всегда отделяла правду от обмана. Она слышала даже самое тихое, едва уловимое кошачье мурлыканье, когда Васька, утомившись от своих хитростей, просто лежал и дремал на диване. Она знала каждый его вздох.

Однажды вечером случилось нечто необычное. Кот Васька, уставший от бесконечных и безуспешных попыток поймать хоть одну мышь, грустно улёгся на ковёр, положил голову на лапы и тяжело вздохнул. Его шаги в тот день были особенно медленными, тяжёлыми и какими-то... печальными.

И вдруг из-за стены, из самой норки, донёсся тихий-тихий, нежный звук. Не стук, а скорее деликатный шелест, как будто кто-то скрёбся. А потом на самом краю плинтуса, в маленькой щёлочке, показалась серая мордочка с блестящими чёрными глазками. Это была Тихоня.

— Эй, кот, — прошептала она так тихо, что это было похоже на дуновение ветерка. — Ты чего такой грустный?

Васька от удивления дёрнул ухом и приподнял голову. Он даже не зарычал, не бросился, а просто замер, глядя на маленькую храбрую мышку.

— Ты... ты умеешь говорить? — изумлённо выдохнул он.

— Не умею, — честно ответила Мышка. — Но мы же как-то понимаем друг друга, правда? Слушай, Васька, мы не хотим тебя обманывать. Мы просто хотим жить и иногда кушать крошки. Давай договоримся по-хорошему.

— О чём договоримся? — насторожился кот.

— Я буду стучать три раза, когда мы все будем возвращаться обратно в норку, — предложила Тихоня. — Вот так: «Тук-тук-тук». Это будет значить, что в комнате больше никого нет, мы все дома, и ты можешь спокойно спать, не переживая, что мы таскаем твои запасы. А ты... ты не будешь подкарауливать у нашей двери?

Кот задумался. Идея была настолько неожиданной и разумной, что он даже растерялся. Ему ужасно надоело вечно кого-то сторожить, придумывать хитрости и злиться из-за неудач. А так — он будет точно знать, когда мыши дома, а когда их нет, и сможет спать спокойно.

— По рукам, — важно кивнул Васька своей большой пушистой головой. — То есть по лапам. Договорились.

— Договорились! — обрадовалась Тихоня и юркнула обратно в норку.

С тех пор в доме воцарилась удивительная гармония и порядок. Мышка Тихоня, как самый надёжный в мире диспетчер, по-прежнему считала кошачьи шаги. Когда Васька, согласно своему распорядку, уходил на кухню, раздавался её сигнал: «Тук-тук-тук!» — и мышата весёлой гурьбой выбегали собирать крошки. А когда они, наевшись и наигравшись в догонялки, возвращались домой, Тихоня высовывала мордочку и стучала три раза ровно и чётко: «Тук-тук-тук».

Услышав этот спокойный, мирный стук, Кот Васька с чувством глубокого удовлетворения и выполненного долга сворачивался пушистым клубком на своём ковре и засыпал крепким, безмятежным сном. Он точно знал, что его дом находится под надёжной охраной, что его маленькие соседи держат своё слово, и что ночь пройдёт спокойно.

И все в этом доме — и мышата, и Кот Васька — были абсолютно довольны жизнью. А маленькую Тихоню с тех пор стали уважительно называть не просто мышкой, а Главным Счётчиком и Миротворцем.