Сказка о том, как Дикобраз построил дом

В большом лесу, на солнечном склоне холма, жил Дикобраз. Он был серьёзным и основательным зверем, но его постоянно раздражало одно: его собственная нора. Она была тесной, а его длинные, острые иголки вечно цеплялись за корни, осыпающуюся землю и низкий потолок. Он то и дело просыпался от того, что застревал в дверном проёме.

— Всё! — решил однажды Дикобраз, с трудом выбравшись из норы после очередной бессонной ночи. — Построю себе новый дом. Идеальный. Просторный, с широкими проходами и гладкими, ровными стенами, чтобы ни за что не цепляться.

Но тут же возникла проблема. Чем строить? Лопатой копать? У него её не было. Пилить ветки? Тоже нет пилы. Молотком забивать? И молотка нет. Единственное, что у него было в избытке, — это его собственные крепкие и острые иголки.

— Ну и ладно, — проворчал Дикобраз, оглядывая свои колючки. — Будь что будет.

И он начал. Сначала он стал рыть новую нору, отталкивая землю грудью и выгребая её длинными иглами передних лап. Получалось медленно, зато иглы выносили на поверхность даже самые упрямые камешки.

— Ага, попались! — ворчал Дикобраз, выковыривая особенно большой камень. — Не хотите сидеть в земле? Вот и летите наружу!

Потом нужно было укрепить стены и сделать крышу. Дикобраз отправлялся в лес, накалывал на свои иглы целые охапки веток, лиан и куски коры и тащил это богатство к будущему дому.

Самым сложным было скреплять детали. Дикобраз научился вплетать гибкие прутья между своими иглами, создавая подобие сетки, а потом вжимать эту сетку в земляные стены. Толстые ветки, которые должны были быть балками, он «пришивал» к потолку, протыкая их иглами и закрепляя узлом из лиан. Его иглы служили ему и отвёрткой, и гвоздём, и шилом, и даже лопатой.

Работа шла долго. Иногда мимо пробегали соседи.

— Эй, Дикобраз! — крикнул как-то Заяц, останавливаясь рядом. — Это что ты тут делаешь? Гнездо для птицы?

— Сам ты гнездо! — обиделся Дикобраз. — Дом я строю. Новый.

— Дом? — Заяц удивлённо приподнял уши. — Но он же весь кривой! И в стенах какие-то палки торчат. Разве так бывает?

— Бывает, когда строят тем, что есть, — буркнул Дикобраз и продолжил работу.

Дом, конечно, получился... не таким, как в мечтах. Стены были не гладкие, а бугристые, оттого что в них торчали концы веток и прутьев. Дверные проёмы были не ровными прямоугольниками, а скорее закруглёнными арками, повторявшими изгиб спины Дикобраза. Всё строение выглядело немного кривоватым, странным и утыканным иглами, как сам его хозяин.

Дикобраз с грустью осматривал своё творение.

— Ну и ладно, — вздохнул он. — Зато просторно и ничего не цепляется.

Он осторожно вошёл внутрь, покрутился, потрогал стены.

— И правда, не цепляется! — удивился Дикобраз. — А ведь Заяц говорил, что палки торчат. Торчат-то они торчат, но мне они не мешают. Наверное, потому что я сам колючий, меня такими палками не удивишь.

Вскоре после новоселья на лес обрушился сезон долгих и сильных дождей. Ливни шли сутками. Ручейки превратились в бурные реки, земля размокла, как каша. Многие звери понесли убытки.

Зайца, который смеялся над кривым домом, утром разбудила вода — его нору размыло почти полностью.

— Ой-ой-ой! — заплакал Заяц, выскакивая наружу. — Мой дом! Куда я теперь пойду?

У Лисы просела крыша, и глиняные стены её жилища начали оползать.

— Безобразие! — ворчала Лиса, пытаясь прикрыть вход хвостом. — Такой дождь! Кто же это терпит?

А беличье дупло на нижнем ярусе старого дуба заполнилось водой, и Бельчиха с маленькими бельчатами сидела на самой высокой ветке, дрожа от холода.

И только дом Дикобраза стоял на своём холме, как неприступная крепость. Каждая ветка в его стенах была буквально «сшита» с соседней десятками игольчатых «стежков». Конструкция оказалась невероятно гибкой и прочной: она не разваливалась от влаги, а лишь становилась плотнее. Вода стекала по его игольчатой крыше, не задерживаясь. Внутри было сухо, тепло и безопасно.

Дикобраз сидел в своём доме, пил чай из душистых трав и слушал, как за стеной шумит дождь.

— Хорошо-то как, — довольно жмурился он. — Тепло, сухо, уютно. И главное — тихо. Никто не смеётся, не говорит, что дом кривой.

Когда дожди кончились, все звери, пострадавшие от непогоды, пришли к Дикобразу с изумлением и просьбами.

— Дикобраз, миленький! — запричитала Лиса, подходя к дому. — Как у тебя уцелело-то всё? У меня — полная разруха!

— И у меня! И у меня! — закивал Заяц, вытирая мокрые глаза. — А твой дом — как новенький!

— Расскажи секрет! — стрекотала Белка, спускаясь с ветки. — Научи своей «игольчатой» технологии!

Дикобраз вышел на порог, оглядел мокрых, несчастных соседей. Он видел ловкую Лису, быструю Белку, сильного Бобра — и понимал, что им не дано его повторить. У них не было таких игл.

— Секрет не в иголках, — честно сказал он. — А в терпении. Я не умел строить. У меня не было инструментов. Поэтому каждую ветку я прилаживал и прикреплял медленно, по сто раз, пока не получалось как следует. Я не искал лёгких путей, потому что их у меня не было. Вот и весь секрет.

Звери задумались.

— Так что же, нам теперь тоже всё по сто раз делать? — спросил Бобр, который привык строить быстро и споро.

— Не по сто, а столько, сколько нужно, — ответил Дикобраз. — И не лениться. И не смеяться над теми, кто делает не так, как все.

Зайцу стало стыдно, он опустил уши и спрятался за спину Лисы.

— Ты это... ты прости меня, Дикобраз, — пробормотал Заяц. — Я тогда смеялся, говорил, что дом кривой. А он вон какой крепкий оказался.

— Я не обижаюсь, — махнул лапой Дикобраз. — Помочь вам лучше надо.

И Дикобраз с тех пор стал уважаемым лесным строителем-консультантом. Он не строил за других, но мог подсказать, как укрепить стену или сделать крышу попрочнее, исходя из того, что есть под рукой (или на спине).

Лиса советовалась с ним, как укрепить её глиняную нору.

— Ты бы, Лисонька, веточек в глину наплетала, — говорил Дикобраз. — Как я. Не иголками, конечно, у тебя их нет, но лапками уплотнить можно.

Бобр приглашал его оценить прочность плотины.

— Смотри, Бобр, тут у тебя слабое место, — указывал Дикобраз. — Надо ещё веток добавить и поглубже в ил утопить.

Его кривоватый, игольчатый дом так и остался стоять на холме. К нему приходили посмотреть, его трогали, удивлялись, но никто больше не смеялся.

Дикобраз часто сидел вечерами у порога и думал: «Вот так и получается. То, что считаешь недостатком, может стать твоим главным богатством. Главное — не торопиться и делать всё с душой».

А дом стоял на холме, тёплый и уютный внутри и утыканный ветками снаружи — вечный памятник тому, что даже то, что кажется недостатком, может стать твоим главным инструментом, если проявить достаточно терпения.