Сказка про Бобра-тихоню и шумного Дятла

В густом лесу, на берегу тихой, спокойной речки с прозрачной водой, жил старый, опытный Бобр. Звали его Тихон — и имя это подходило ему как нельзя лучше. Он был мастером на все лапы: строил такие прочные плотины, что никакой паводок не мог их сломать, и такие уютные хатки, что любая бобриная семья мечтала бы в такой поселиться.

Больше всего на свете Тихон ценил порядок и тишину. Особенно во время работы. Потому что работа у бобра ответственная, можно сказать, ювелирная: нужно точно подогнать брёвнышко к брёвнышку, укрепить его илом, глиной, притоптать, чтобы нигде не текло. Для этого важна полная сосредоточенность, чтобы ничто не отвлекало.

Тихон любил начинать работу рано утром, когда солнце только вставало, птицы пели тихо, а вода была зеркально-гладкой. Он вылезал на берег, отряхивался, осматривал свои владения и принимался за дело.

Но однажды весной, когда снег уже растаял и лес наполнился новыми звуками, на старом осиновом дереве, которое росло совсем рядом с хаткой Тихона, поселился новый житель — молодой, энергичный, неугомонный Дятел. Звали его Стук — и это имя он получил не случайно.

С самого рассвета, едва первые лучи касались верхушки осины, Стук принимался за своё привычное дело. Он выбирал себе местечко поудобнее, упирался хвостом в ствол и начинал: «Тук-тук-тук! Тр-р-р-р-р-р! Тук-тук-тук-тук!». Звонкий, отрывистый, настойчивый стук разносился по всему лесу, отражался от деревьев и эхом отдавался в спокойной, зеркальной воде речной запруды.

Тихону этот шум мешал ужасно. Сначала он терпел. «Ничего, — думал он, — может, это он только сегодня, с новосельем поздороваться». Но проходил день, два, неделя, а Стук и не думал останавливаться. Он стучал с утра до вечера с таким усердием, будто получал за это медаль.

Тихон пробовал ворчать, но его никто не слышал за стуком. Пробовал затыкать уши мягким илом — не помогало. Пробовал уходить под воду подальше — но стук проникал даже сквозь толщу воды, потому что звук по воде, как известно, распространяется отлично.

Бобр не мог сосредоточиться на работе. Он постоянно ошибался: клал ветки не туда, куда надо, забывал укреплять стыки глиной, и однажды даже чуть не прищемил себе хвост, когда зазевался на очередную дробь.

— Ну что это за безобразие! — ворчал он вслух, хотя ворчать приходилось в перерывах между стуком. — Целый день трескотня, ни минуты покоя! Ни построить, ни отдохнуть! Докторовался тут на мою голову!

Однажды утром, когда Стук особенно усердно долбил какую-то ветку, терпение Тихона лопнуло окончательно. Он бросил свою работу, весь в грязи и тине, злой и решительный, подплыл к осине, на которой трудился Дятел, и закричал снизу, задрав голову:

— Эй, ты, пернатый! Слушай сюда! Можно потише? Или хотя бы скажи, зачем ты с утра до ночи долбишь? У тебя там белка в дупле завелась, которую ты выгнать пытаешься? Или ты просто так, от скуки? Неужели нельзя делать это где-нибудь в другом конце леса, подальше от моего дома?

Дятел Стук прервал своё занятие, удивлённо наклонил голову набок и посмотрел на рассерженного Бобра сверху вниз одним глазом, потом другим.

— Привет, сосед! — весело и совершенно беззлобно ответил он. — А я думал, ты уже привык ко мне. Я же не просто так стучу, не от скуки. Я работаю. Очень важную работу делаю. Вот, гляди сюда, я тебе сейчас покажу.

Он ловко спустился по стволу пониже, выбрал место, где кора была потрескавшейся, и несколькими точными ударами пробил небольшую дырочку. Потом сунул туда свой длинный, липкий язык и через секунду вытащил его вместе с толстой, белой, противной личинкой, которая извивалась на кончике.

— Видишь этого красавца? — спросил Дятел, показывая добычу. — Это личинка усача-древоточца. Самый опасный вредитель для деревьев. А знаешь, что он больше всего любит? Сырую, крепкую древесину. Например, ту, из которой ты свою замечательную плотину строишь. Если эти личинки заведутся в твоих брёвнах, они их изнутри так источат, что вся твоя постройка в одночасье рухнет, и водой всё смоет.

Тихон замер, перестав сердиться. Он смотрел на личинку, потом на свою плотину, потом снова на Дятла.

— Я каждый день, с утра до вечера, облетаю все деревья вокруг твоей запруды, — продолжал Дятел. — Стучу, проверяю, слушаю. Где звук пустой — там внутри жук или личинка. Я их нахожу и съедаю. Так что мой стук — это не просто шум, сосед. Это проверка здоровья леса. Это моя забота о тебе и о твоём строительстве. Если бы не я, твоя плотина давно бы уже прохудилась.

Бобр Тихон широко раскрыл глаза. Он почувствовал, как вся его злость и раздражение улетучиваются, сменяясь сначала стыдом, а потом огромной, тёплой благодарностью.

— Ох... — смущённо пробормотал он, опуская голову. — А я-то думал... Прости меня, сосед, ради бога. Я не знал. Я думал, ты просто так, балбесничаешь. А ты вон какую важную службу несёшь. Спасибо тебе большое!

— Да не за что! — весело отозвался Дятел, проглатывая личинку. — Мне самому нравится здесь. И знаешь, что ещё? Твоя работа мне тоже очень нравится. Ты создаёшь своим строительством такое прекрасное озеро, разлив, заводь. А там, в тихой воде, столько мошек, комаров и жучков для моих птенцов! Лучше места для выведения потомства не найти. Мы с тобой, выходит, друг другу помогаем, даже не зная об этом.

Тихон улыбнулся. Ему стало так легко и радостно на душе, будто гора с плеч свалилась.

С того самого дня всё в их отношениях изменилось кардинально. Бобр Тихон перестал ворчать и раздражаться. Теперь, просыпаясь утром и слыша знакомое, привычное «тук-тук-тук» над головой, он лишь спокойно и довольно улыбался и думал: «Работает мой сторож. Лес проверяет. Обо мне заботится».

Однажды, когда Дятел особенно усердно долбил какую-то сухую ветку, Тихон подплыл к нему и сказал:

— Слушай, Стук, а хочешь, я для тебя кое-что сделаю? Вон там, на краю моего участка, есть старое, сухое дерево. Оно уже всё равно скоро упадёт. Я его специально для тебя оставлю. Будешь там свою мастерскую делать. И запасы на зиму складывай, и стучи сколько хочешь, хоть круглые сутки. А за моими брёвнами, за плотиной, пожалуйста, присматривай, если не трудно.

Дятел обрадовался такому подарку. Он тут же перелетел на указанное дерево, обследовал его со всех сторон и довольно закивал.

— Отличное место! Спасибо, сосед! Теперь у меня своя личная концертная площадка будет!

Так они и стали жить душа в душу. Бобр-тихоня и шумный Дятел. Один строил свои плотины в тишине, наслаждаясь покоем, другой стучал на своём сухом дереве на радостях, выводя свои бесконечные дроби. Но теперь этот стук был для Бобра не раздражающим, мешающим шумом, а приятной, успокаивающей мелодией, мелодией заботы, дружбы и взаимопомощи.

Иногда по вечерам они встречались на берегу речки. Дятел рассказывал свежие лесные новости, а Бобр делился планами на будущую стройку. И каждый чувствовал, что рядом с ним живёт не просто сосед, а настоящий друг.

В их лесу стало ещё уютнее, ещё спокойнее и радостнее. Потому что даже самые разные, непохожие друг на друга существа могут не только мирно сосуществовать, но и стать настоящими друзьями, если научатся понимать и ценить работу друг друга. И если перестанут судить по первому впечатлению, а попробуют разобраться, что на самом деле стоит за чужим шумом или тишиной.