Сказка про страшного Серого Волка

В дремучем лесу, куда даже самые смелые солнечные лучи пробивались с большим трудом, сквозь густые ветви вековых елей, жил огромный серый волк по имени Гром. Он был сильным, быстрым и, если честно, очень-очень страшным на вид. Его шерсть стояла дыбом, как колючая щетина, глаза горели холодным жёлтым огнём, а клыки были такими длинными и острыми, что даже смотреть на них было жутко. Когда Гром рычал, от его низкого, раскатистого голоса дрожали листья на самых высоких деревьях, а мелкие птички разлетались в разные стороны.

Все звери в лесу до ужаса боялись Грома. Зайцы, увидев даже не его самого, а только мелькнувшую между стволов тень, уносили ноги без оглядки, поджимая уши. Белки мигом прятались в самые глубокие дупла и затыкали вход пушистыми хвостами. Лисы замирали в своих норах и старались не дышать. Даже огромный медведь Потапыч, который, казалось, никого не боялся, старался обходить логово Грома дальней стороной. Волк был ужасно одинок, и от этого одиночества становился ещё более угрюмым, сердитым и неприветливым. Он бродил по лесу мрачной тенью, и никто не решался с ним заговорить.

— У-у-у, — выл он по ночам на луну, и в этом вое слышалась такая тоска, что даже луна пряталась за тучи. Но звери думали, что это он так охотится, и боялись ещё сильнее.

И вот однажды суровой зимой случилась в лесу большая беда. Налетел неожиданный ураганный ветер, каких старожилы не припомнили. Он выл и кружил над лесом, ломая могучие ветки, вырывая с корнем деревья и разнося всё вокруг. Когда буря наконец утихла, лес стал неузнаваемым. Знакомые тропы исчезли под грудами упавших стволов и сучьев, многие звери лишились своих жилищ.

Гром вышел из своей берлоги, разгреб лапами завал на входе и побрёл осматривать владения. И вдруг он услышал тоненький, жалобный, отчаянный писк. Он прислушался и пошёл на звук. Под огромной сваленной елью, в сугробе, беспомощно барахтался маленький лисёнок. Он провалился в яму, накрытую лапником, и никак не мог выбраться. Он звал маму, но мама-лиса, наверное, была далеко и не слышала его.

Гром подошёл поближе. Лисёнок, увидев над собой огромную страшную морду с жёлтыми глазами и острыми клыками, зажмурился, прижал уши и затих, ожидая самого худшего. Он был уверен, что сейчас его съедят.

Но волк не стал нападать. Он постоял, посмотрел на дрожащего лисёнка, потом упёрся могучими лапами в тяжёлый ствол ели и, напрягшись, с глухим рыком приподнял его край.

— Ну чего застыл? — буркнул он низким голосом. — Вылезай быстрее, пока я тут держу.

Лисёнок открыл глаза, не веря своему счастью, пулей выскочил из ловушки и отбежал на безопасное расстояние. Он стоял, дрожа всем телом, и смотрел на своего спасителя круглыми от удивления глазами.

— С-с-спасибо, д-дяденька волк, — прошептал он еле слышно и, развернувшись, быстро скрылся в кустах.

Гром фыркнул, опустил ствол на место и пошёл дальше, даже не надеясь на благодарность. Он просто сделал то, что должен был сделать.

Прошло несколько дней. Гром лежал на заснеженном пригорке, грея на солнышке свой холодный нос, как вдруг увидел, что к нему осторожно, с опаской приближаются две фигуры — большая и маленькая. Это были та самая рыжая лиса Алиса, мама спасённого лисёнка, и её сын, который тащил в зубах что-то большое и блестящее.

— Здравствуй, Гром, — сказала лиса, остановившись на почтительном расстоянии. — Мы пришли поблагодарить тебя. Мой глупыш рассказал мне, что ты спас его из беды. Вот, прими от нас скромный дар.

Лисёнок подбежал и положил у лап волка огромную, свежую, ещё серебристую рыбину, которую они с мамой поймали в реке.

Гром удивился. За всю свою жизнь никто и никогда ничего ему не дарил. Он даже растерялся немного.

— Ну... спасибо, — только и смог буркнуть он в ответ.

С этого дня лисы, хоть и продолжали побаиваться грозного вида волка, стали иногда оставлять у входа в его берлогу что-нибудь вкусное: то связку сладких ягод, припрятанных с осени, то горсть грибов, а то и жирную куропатку. И Гром понял, что иметь соседей, которые о тебе помнят, не так уж плохо.

Но настоящая история, которая перевернула всё, случилась позже. В лес, где жил Гром, забрела чужая, голодная стая волков. Они были злыми, наглыми и не знали пощады. Они стали охотиться на всех подряд, не разбирая ни старых, ни малых, ни детёнышей. Они напали и на семью лис — Алису и её лисёнка, загнав их в тупик у скалы.

Отчаянный, полный ужаса визг лисёнка разнёсся по всему лесу. Гром услышал его и, не раздумывая ни секунды, бросился на помощь. Он примчался как вихрь, взметая снег, и встал между лисами и чужаками. Один против пятерых. Шерсть его встала дыбом, глаза загорелись яростным огнём, а рык был таким ужасным, что даже ветер затих.

— Кто тронет хоть одного зверя в этом лесу — тот ответит мне! — прорычал он, и голос его прозвучал как раскат грома.

Чужаки, привыкшие нападать на слабых, увидели перед собой настоящего противника. Они потоптались на месте, переглянулись и, не решившись нападать, предпочли ретироваться, скрывшись в чаще.

Весть о том, что Гром не только не страшен, но и готов защищать слабых, мгновенно облетела лес.

— Вы слышали? Гром лис от чужаков спас!

— Да ну? Тот самый страшный Гром?

— Он самый! Оказывается, он за нас горой!

К Грому стали осторожно приходить и другие звери, попавшие в беду. Старый барсук, у которого буреломом завалило нору, попросил помощи. Гром молча пришёл, упёрся и одним движением сдвинул тяжеленное бревно. Семья кабанов попросила проводить их через опасную часть леса, где всё ещё могли бродить чужаки. Гром пошёл рядом с ними, и ни один хищник не посмел сунуться.

Он по-прежнему был молчалив и угрюм на вид, но теперь звери видели за этой угрюмостью не злобу, а спокойную силу, готовую прийти на помощь.

Прошло время. И лес изменился. Теперь, когда Гром проходил по тропинке, звери не разбегались в панике, а приветливо кивали ему. Зайцы, которые раньше тряслись от страха, теперь оставляли ему на пеньке морковку. Белки бросали с веток отборные орехи. А тот самый лисёнок, который уже почти вырос и превратился в красивого молодого лиса, стал его самым лучшим и преданным другом. Он приходил к Грому каждый день, болтал без умолку, рассказывал лесные новости и сплетни, а Гром молча слушал, и ему это безумно нравилось.

— Представляешь, Гром, — тараторил лисёнок, — а сорока сегодня сказала, что у филина новые очки!

— Угу, — отвечал волк, и уголки его пати сами собой тянулись вверх.

Он больше не был одинок. Он стал Стражем Леса, его защитником и хранителем.

И как-то раз маленький зайчонок, впервые увидевший Грома так близко, спросил у своей мамы:

— Мама, а почему этого волка все называют страшным? Он же совсем не страшный. Он — большой и надёжный, как гора.

Зайчиха улыбнулась и погладила сына по голове.

— Потому что раньше, сынок, его никто не знал. А теперь мы знаем, что у него доброе сердце.

Гром слышал этот разговор, и впервые в жизни почувствовал, что его огромная волчья пасть сама растягивается в самой настоящей улыбке. Он понял простую истину: страшным его делала не внешность, а одиночество и стена непонимания, которую он сам выстроил между собой и миром. А когда у тебя появляются друзья, которым ты нужен и которые нужны тебе, твоя сила становится не пугающей, а успокаивающей, тёплой и надёжной.

И теперь, когда Гром неторопливо шёл по лесу, его низкое, грозное рычание означало для всех зверей совсем не опасность. Оно означало лишь одно: «В этом лесу всё спокойно. Я на посту. Можете спать мирно». И под этой защитой все — и зайцы, и лисы, и белки — спали действительно мирно, зная, что их огромный, страшный на вид друг никогда не даст их в обиду.