Сказка о том, почему у жирафа длинная шея

В те далёкие-далёкие времена, когда саванна была совсем молодой, а звери только начинали учиться жить бок о бок, жирафы выглядели совсем не так, как сейчас. Тогда они были обычными пятнистыми зверями с короткой шеей, примерно как у лошади или у зебры. Они мирно паслись на бескрайних зелёных равнинах, дружно щипали сочную траву, пили воду из ручьёв и жили себе припеваючи, ни о чём особенном не задумываясь.

Но среди этого спокойного и послушного стада жил один молодой жираф по имени Жорик. Он был не такой, как все. Его отличало невероятное, просто неутолимое любопытство и редкое упрямство. Ему всё время было мало того, что имели другие. Он часто отрывался от травы и подолгу смотрел на высокие раскидистые акации, в кронах которых весело резвились обезьяны. Те, расшалившись, частенько кидались вниз спелыми, ароматными плодами, и Жорик с замиранием сердца наблюдал за их полётом.

— Что же там такое, на самой верхушке? — мечтательно вздыхал он. — Какие на вкус те листья, до которых никто не может добраться? Наверное, они самые сладкие и сочные на свете!

Соседи-жирафы посмеивались над ним:

— Брось, Жорик, не забивай голову ерундой! Вон сколько вокруг зелёной травы — ешь, не хочу! Чего тебе надо на тех деревьях?

Но Жорик не слушал. Любопытство грызло его изнутри сильнее любого голода.

Однажды, когда солнце особенно припекало, а трава вокруг казалась сухой и невкусной, Жорик не выдержал. Он подошёл к самой высокой акации, задрал голову вверх и изо всех сил потянулся к нижним веткам.

— Я тоже хочу попробовать эти листья! — заявил он во всеуслышание.

Шея у него, конечно, даже близко не дотянулась. Нижние ветки были слишком высоко. Но Жорик был упрям. Он решил: «Я добьюсь своего!»

С того самого дня он начал тренироваться. Каждое утро, едва проснувшись, он подходил к акации, упирался всеми четырьмя копытами в землю, зажмуривался и изо всех сил тянул шею вверх. Тянул, тянул, тянул — до ломоты, до хруста в позвонках. Сначала у него ничего не получалось. Шея болела, ноги подкашивались, а ветки оставались такими же далёкими и недосягаемыми.

Проходили дни, сменяя друг друга неделями, месяцы складывались в годы. А Жорик всё тянулся и тянулся. Другие жирафы давно перестали над ним смеяться. Они просто качали головами и вздыхали:

— Ну и чудак! Хватит тянуться, Жорик! Посмотри, сколько вокруг вкусной травы! Зачем тебе эти мучения?

Но Жорик никого не слушал. Он был слишком упрям, чтобы отступать. Он верил, что однажды добьётся своего.

И вот однажды, когда он в очередной раз, превозмогая усталость, потянулся к особенно заманчивому, сочному на вид листу, произошло настоящее чудо. Раздался тихий, едва слышный хруст, и Жорик почувствовал, что его шея стала чуточку, самую малость, но длиннее. Он ещё раз потянулся — и его губы коснулись зелёного листа!

Лист наверху оказался самым вкусным из всего, что Жорик когда-либо пробовал в своей жизни. Солнце прогрело его до самой сердцевины, ветерок омыл и просушил, а дожди напоили сладким соком. Это было невероятно!

После этого Жорик уже не мог и не хотел останавливаться. Он тянулся всё выше и выше, к самым молодым, самым нежным побегам, которые росли на самой макушке дерева, куда не мог добраться ни один зверь в саванне. Он словно забыл про траву — теперь его еда была только на высоте.

Шея его за это время вытянулась так сильно, что он стал самым высоким существом во всей округе. Теперь он не просто видел верхушки деревьев — он возвышался над ними! Другие жирафы смотрели на него снизу вверх (в прямом и переносном смысле) и диву давались.

А когда у Жорика родились дети, они появились на свет уже с длинными-предлинными шеями, совсем как у папы. Им даже не пришлось мучительно тянуться и тренироваться годами — они сразу, с рождения, могли дотянуться до самых лучших, самых сладких и сочных листьев на высоких деревьях.

— Спасибо тебе, папа! — говорили они, срывая аппетитные веточки. — Ты подарил нам этот чудесный дар!

Так из-за удивительного упрямства и огромного любопытства одного-единственного жирафа по имени Жорик все его потомки — все жирафы на свете — стали длинношеими. Теперь они не ходят по земле в общей толпе зверей, а гордо возвышаются над саванной, словно живые, пятнистые башни, плавно покачивая своими маленькими головками у самых облаков.

Правда, есть у этого дара и своя маленькая плата. Когда современным жирафам хочется попить воды из ручья, им приходится неловко широко расставлять передние ноги и низко-низко наклонять свою длиннющую шею. Со стороны это выглядит забавно и неуклюже. Но они не жалуются — они знают, что это небольшая цена за возможность видеть мир с самой высокой точки и лакомиться тем, что другим недоступно.