Сказка про Волка, Лису и Рыбку, которая желания исполняла

Жили-были в одном дремучем лесу Волк по имени Потап и Лиса по имени Алиса. Лиса была известной на весь лес хитрюгой и плутовкой, а Волк — сильным, зубастым, но простодушным и доверчивым, за что Лиса его частенько обманывала.

Как-то раз под вечер они встретились на тропинке, и Лиса предложила:

— Слушай, Потап, пойдём к лесному озеру, рыбы наловим на ужин. Ты удочку возьми, а я так, лапкой поболтаю, вдруг повезёт.

Волк согласился, и они отправились.

Волк долго и терпеливо сидел на берегу с удочкой, но ему попадались только мелкие плотвички да старый ботинок. А Лиса тем временем просто болтала лапой в воде, напевая песенки и совсем не думая о рыбалке.

Вдруг она почувствовала, что в лапу ей кто-то тычется. Вытащила она из воды маленькую золотую рыбку, которая сверкала чешуёй в лучах заходящего солнца. И вдруг рыбка заговорила человеческим голосом, да ещё и стихами:

— Отпусти меня, прошу, я тебя не укушу! Исполню три желания без обмана, Хоть для Лисы, хоть для Волка, хоть для таракана!

Лиса глазами сверкнула от жадности, прижала рыбку покрепче и быстро зашептала Волку:

— Молчи, Потап, молчи! Ничего не говори, дай я с ней договорюсь! А то ты своими глупыми желаниями всё испортишь.

Волк кивнул, но обиделся.

Лиса обратилась к рыбке сладким, медовым голоском:

— Хорошо, рыбка, мы согласны. Моё первое желание — чтобы у меня была самая пушистая, самая густая, самая красивая шуба во всём лесу! Чтобы все лисы от зависти лопнули!

Рыбка махнула хвостом, брызнула водой — и в тот же миг шерсть Лисы стала такой густой, пушистой и блестящей, что она стала похожа на огромное рыжее облако, которое только что с неба спустилось. Волк ахнул от зависти и восхищения.

— Моё второе желание, — продолжила Лиса, не теряя времени, — чтобы у меня, прямо рядом с моей норой, был самый большой курятник с самыми глупыми, самыми жирными курами, которые сами ко мне в лапы будут забегать!

Рыбка снова махнула хвостом — и на полянке, прямо у лисьей норы, появился огромный, новенький, деревянный курятник, откуда сразу же донеслось радостное, заливистое кудахтанье и запахло свежими курами.

Волк не выдержал такой несправедливости, подскочил к Лисе и зарычал:

— А моё желание?! Мы же вместе её поймали! Я сидел с удочкой, я старался! Ты без меня бы ничего не поймала!

Лиса нехотя отмахнулась:

— Ладно, ладно, не ной. Рыбка, исполни там какое-нибудь его желание, только быстро, а то я есть хочу.

Волк задумался. Чего бы такого пожелать? Он хотел быть самым сильным, самым главным, но боялся, что Лиса его снова обманет и подшутит над ним. И тогда он гордо поднял голову и рявкнул:

— Хочу, чтобы все в лесу меня слушались и боялись! Чтобы любой зверь, от зайца до медведя, дрожал при моём появлении и делал всё, что я скажу!

Рыбка взмахнула хвостом в третий раз, блеснула чешуёй... и ничего не произошло. По крайней мере, так показалось Волку. Вокруг было тихо, лес как лес, ничего не изменилось.

Волк обернулся к Лисе и рявкнул для проверки:

— Ну что, Алиса, боишься меня теперь?

Лиса, которая уже предвкушала, как отведает курочки, только фыркнула, поправила свою новую шубу и ответила:

— Отстань, Потап, не до тебя сейчас. Иди лучше проверяй своё желание, а я пойду курятник осваивать.

Рассерженный таким невниманием Волк отправился в лес, чтобы проверить, как работает его желание. Встретил он Зайца, навис над ним грозно и скомандовал:

— Заяц, стой! Замри! Бойся меня!

Заяц посмотрел на него, ушами повёл, хвостиком дёрнул и — прыг в кусты! Только его и видели.

Пошёл Волк дальше, встретил Медведя, который нёс полный улей мёда. Волк встал у него на пути и рявкнул:

— Эй, Медведь, уступи мне дорогу! Я теперь главный, все меня боятся!

Медведь остановился, посмотрел на Волка сверху вниз, хмыкнул, переложил улей в другую лапу и спокойно обошёл Волка стороной, даже не сказав ни слова.

Волк в ярости побежал обратно к озеру, чтобы потребовать у рыбки объяснений. Но Лиса его опередила.

Оказалось, что её новая пушистая шуба была такой густой и тёплой, что в ней мгновенно завелись полчища блох, которые кусали Лису нещадно, и она чесалась не переставая. А куры в новом курятнике оказались не глупыми домашними курами, а дикими бойцовыми петухами, которые сразу же приняли Лису за врага и теперь гоняли её по всей поляне, норовя клюнуть в хвост.

Лиса, искусанная, растрёпанная, с блохами в шерсти, уже кричала на берегу, топая лапами:

— Рыбка, отмени мои желания немедленно! Верни всё как было! Забери эту дурацкую шубу и этих злых петухов! Не надо мне такого счастья!

Волк подбежал и тоже закричал:

— И моё желание отмени! Оно вообще не сработало! Никто меня не боится, никто не слушается! Ты меня обманула!

Золотая рыбка показалась из воды, посмотрела на них своими мудрыми глазами и тихо, но внятно сказала:

— Я исполнила всё точно, как вы просили. Ты, Лиса, хотела самую пушистую шубу — получила. А что в ней блохи завелись, это уж не моя вина, природа такая. Ты хотела кур — получила курятник с самыми злыми петухами, потому что глупые куры в лесу не водятся.

А ты, Волк, — обратилась она к Потапу, — хотел, чтобы все в лесу тебя слушались и боялись. Так я сделала. Теперь все в лесу действительно тебя слушаются... но только твои собственные уши. И боятся тебя... только твои собственные тени, когда солнце заходит. А твоя жадность и глупость — они всегда с тобой, куда бы ты ни пошёл. Вот такой вышел расклад.

Рыбка махнула хвостом на прощание и исчезла в тёмной глубине озера, оставив Лису и Волка на берегу.

Лиса осталась с колючей, блохастой шубой и злыми бойцовыми петухами, которые теперь вообще не давали ей проходу. А Волк остался с громким голосом, который действовал только на него самого.

С тех пор они стали ещё злее и постоянно ссорились, пытаясь перехитрить друг друга и свалить вину за неудачные желания. Но к волшебному озеру они больше никогда не приближались, обходили его за версту.

А золотая рыбка продолжала плавать в своей тихой глубине, мудро покачивая плавниками, и думала про себя: «Самые смешные и печальные желания рождаются не в добром сердце, а в жадности и зависти. И исполнять их нужно с большой осторожностью, а лучше вообще не исполнять. Пусть живут, как живут».