Сказка про Курс Молодого Волка

Настала пора Волчонку взрослеть. Его отец, старший и уважаемый Волк с сединой на морде, взялся за его обучение.

— Главное в жизни волка, — говорил он, важно вышагивая перед сыном и заложив лапы за спину, — это поймать зайца! В этом суть, это наша гордость и пропитание! Запомни это, сынок, на всю жизнь!

Волчонок слушал внимательно, навострив уши и кивая в такт каждому слову.

— А как его ловить, пап? — спросил он.

— А вот смотри, сейчас покажу! — И отец отвёл Волчонка на солнечную полянку, где мирно пасся, пощипывая травку, самый обычный Заяц. — Вот твоя цель! — прошептал отец, пригибаясь к земле. — Поймай его! Я вернусь к ужину. И запомни: волк должен быть быстрым, хитрым и беспощадным!

С этими словами старший Волк растворился в лесу, оставив сына наедине с ответственным заданием.

Волчонок, полный энтузиазма и желания доказать, что он уже большой, ринулся в погоню. Заяц, естественно, тут же пустился наутёк.

— Стой, косой! — закричал Волчонок. — Всё равно поймаю!

Волчонок бежал за ним, радостно предвкушая похвалу отца. Но очень скоро выяснилось, что охота — это не просто бег.

Вот Заяц юркнул в свою глубокую нору под корнями старой сосны. Волчонок, не раздумывая, сунул туда морду. Там было темно-темно, хоть глаз выколи, пахло сыростью и землёй, и в нос ему тут же налипла липкая паутина.

— Фу! — вытащил он голову обратно, громко чихая и тряся ушами. — Апчхи! Папа говорил про зайцев, но про паутину ничего не говорил!

Отряхнувшись, Волчонок помчался дальше. Заяц тем временем заскочил в густейший куст ежевики, усыпанный острыми шипами. Волчонок, не раздумывая, прыгнул за ним.

— Ай-ай-ай! — завыл он через секунду. — Ой, колется! Мамочки! — Колючки впились ему в бока, в уши, в нос, даже в хвост! Он выбирался обратно, весь облепленный цепкими ветками и листьями.

Потом был ручей. Заяц лихо перепрыгнул с кочки на кочку, даже не замочив лапок. Волчонок же, разогнавшись, пошёл напролом — бултых прямо в воду!

— Бр-р-р! — застучал он зубами, вылезая на берег. — Мокро-то как! — Он промок до нитки, из его шерсти потекли ручьи, а в лапы набралась холодная вода и скользкий ил.

К концу дня от гордого Волчонка осталось жалкое зрелище. Он был покрыт грязью с ног до головы, весь в репейниках и колючках, из одного уха свисала паутина, а из другого капала вода. Он тяжело дышал, высунув язык, и еле передвигал лапы. Но упорство взяло верх!

У самого края оврага он наконец настиг уставшего, запыхавшегося Зайца и поймал его за длинное ухо.

— Ага! — выдохнул Волчонок. — Попался! Я тебя поймал!

Он тяжело дышал, крепко держа добычу. Волчонок посмотрел на Зайца. Тот был не в лучшем виде: тоже вывалялся в пыли, шерсть взъерошена, в глазах — паника и отчаяние.

И тут Волчонка осенило. Он оглядел себя, потом Зайца и спросил искренне, с недоумением:

— Слушай, а что с тобой теперь делать? Ты же… весь в грязи. Ты колючий от репейников. Ты мокрый. И я такой же! Неужели это… есть? Это же должно быть вкусно? А ты на вид совсем не вкусный! Где та сочная травка, которую ты ел? Она вся вытряслась?

Заяц, задыхаясь от быстрого бега, улавливая толику надежды в голосе Волчонка, выдавил из себя:

— Ещё бы! Я не только грязный и колючий… Я… я ещё и на вкус горький! Самый горький заяц в лесу! Меня даже лисы не едят! Брезгуют! Я всю жизнь полынь жую, для здоровья!

— Полынь? — переспросил Волчонок. — Это та, горькая-прегорькая?

— Она самая! — закивал Заяц. — С детства приучен!

Волчонок задумался глубоко. Он посмотрел на заходящее солнце, на свои грязные лапы, на дрожащего Зайца. Вся эта гонка, все эти неприятности — темнота, колючки, мокрота — и ради чего? Ради того, чтобы съесть что-то горькое и грязное? Это не имело никакого смысла!

С глубоким вздохом разочарования он разжал зубы и отпустил ухо.

— Иди, — буркнул он. — Бесполезное это дело, зайцев ловить. Только время терять да шерсть портить.

Заяц, не веря своему счастью, метнулся в кусты и был таков — только пятки сверкнули.

А Волчонок побрёл домой, усталый, грязный и раздосадованный. Он тащился по тропинке, волоча хвост по земле, и вздыхал на каждом шагу.

Отец встретил его у самого логова, уже начинал волноваться. Он увидел сына и опешил.

— Сынок? — удивился он. — Ты ли это? Что с тобой случилось? Тебя что, стадо бизонов затоптало?

— Нет, папа, — уныло ответил Волчонок, отряхивая репейник с хвоста. — Это я зайца ловил.

— И где же он? Где добыча? Показывай! — оживился отец, оглядываясь по сторонам.

— Я его отпустил, — признался Волчонок.

— Что?! — глаза у отца стали круглыми. — Отпустил?! Ты целый день гонялся и отпустил? Почему?

— Папа, — честно сказал Волчонок, глядя отцу в глаза, — я так и не понял, зачем вообще нужно ловить зайцев. От этого одни проблемы: грязно, мокро, колко и, говорят, ещё и горько. Я лапы все исколол, в уши паутины набил, в реке искупался не по своей воле. А он, оказывается, полынь ест и горький, как сто лимонов. Гораздо лучше… с ними дружить. По-моему.

Старший Волк долго смотрел на своего философствующего сына. Он открывал рот, чтобы что-то возразить, потом закрывал, потом снова открывал. Наконец он хмыкнул и тряхнул головой.

— Новая поросль… — пробормотал он себе под нос. — Совсем другие ценности. В наше время мы думали иначе... Ладно, сынок, — уже громко сказал он, — иди умойся и переоденься. Я тут рыбы вяленой припас, как раз к ужину. Ты ведь её любишь?

— Люблю! — обрадовался Волчонок.

— Ну и славно. Значит, голодным не останешься. А зайцы… что зайцы? Пусть бегают. Может, ты и прав.

И они пошли ужинать. А Волчонок так и остался при своём мнении. Зачем ловить того, с кем можно весело играть в догонялки, не пытаясь при этом укусить за ухо? И кто знает, может, однажды они с тем самым зайцем ещё и подружатся и будут вместе бегать наперегонки просто так, ради удовольствия.