Почему вулкан злится и дымит?

Далеко-далеко, за дремучими лесами и быстрыми реками, стояла высокая Гора. Она была необычной: вместо острой вершины у неё была большая чаша, как у гигантской чашки, и оттуда иногда поднимался лёгкий дымок.

В ближайшем лесу жил смелый Лисёнок по имени Рыжик. Он часто смотрел на Гору и размышлял.

— Дедушка Барсук, — спросил он однажды самого старого зверя в лесу, — почему наша гора иногда дымится? Она что, печку топит внутри?

Барсук, чистя когти, усмехнулся.

— Это не печка, малыш. Это вулкан. И дым — это знак, что он может проснуться. Но если хочешь знать точно, спроси у самой горы. Только осторожно, не подходи близко.

Рыжик был любопытным. Взяв с собой сумку с провизией и попросив совет у мудрой Совы, он отправился в путь к подножию вулкана.

Дорога была долгой. Наконец, он оказался у каменистых склонов Спячки. Гора была тихой, но из её жерла в самом центре чаши действительно выходил тонкий столб белого дыма.

Лисёнок сел на тёплый камень и, собравшись с духом, спросил громко:

— Эй, гора! Почему ты дымишься? Ты что, злишься на что-то?

К его удивлению, из-под камня послышался глухой, булькающий голос, похожий на кипение огромного котла:

— Кто-то зовёт меня? О, это маленький зверёк. Я не злюсь, малыш. Я... готовлюсь. Или пытаюсь выпустить пар.

— Какой пар? И что ты готовишь? — осмелел Рыжик.

— Видишь ли, — заворчала гора, и земля под лисёнком слегка задрожала, — глубоко-глубоко подо мной, там, где никто не живёт, очень-очень жарко. Там плавится камень, и он становится жидким, как раскалённая каша. Учёные называют это магмой.

— Раскалённая каша? — переспросил Рыжик.

— Да. И у этой каши накопилось много газов и пара. Им тесно и душно внизу. Они хотят наверх, к свободе. Вот они и толкаются, давят на мои каменные стены. А дым, который ты видишь, — это просто их лёгкое дыхание. Они потихоньку выходят через мои щели и трещинки.

— А что будет, если им станет совсем тесно? — с тревогой спросил Лисёнок.

— Тогда... тогда произойдёт извержение, — голос горы стал серьёзным. — Моя каменная пробка не выдержит, и раскалённая каша-магма вырвется наружу. Тогда из моего жерла пойдёт не дым, а огонь и пепел. Магма побежит по моим склонам — теперь её называют лавой — и будет какое-то время очень горячо и страшно вокруг.

Рыжик испугался.

— Но это же плохо! Ты можешь сжечь наш лес!

Гора вздохнула, и из жерла вырвалось облачко пара.

— Я не хочу никому вреда. Это просто моя природа, моя работа. Я — окно в самые глубины Земли. Да, во время извержения бывает разрушительно. Но знаешь что? После этого рождается новая земля. Лава остывает и превращается в плодородную почву, на которой потом вырастут самые красивые цветы и самые крепкие деревья. Я не злая, я... могущественная и древняя. И моё «кипение» внутри — это знак, что наша планета живая и дышит.

Лисёнок задумался. Теперь он смотрел на дымящуюся вершину не со страхом, а с уважением.

— Значит, ты не сердишься. Ты просто... выпускаешь лишний жар, как мы, лисята, выдыхаем пар на морозе?

— Ха-ха-ха! — раскатисто засмеялась гора, и мелкие камешки посыпались со склона. — Можно и так сказать! Я — большой природный клапан. А мой дым — это предупреждение для всех мудрых зверей: «Держитесь на почтительном расстоянии, у меня сегодня бурный день».

Поблагодарив Гору за беседу, Рыжик отправился домой. Теперь он мог объяснить всем в лесу, что вулкан — это не злой великан, а могучий и сложный механизм планеты. Его «дым» — не гнев, а всего лишь горячее дыхание глубоких земных недр, напоминание о том, что даже под самой спокойной поверхностью кипит своя, невидимая жизнь.

И теперь, глядя на далёкий дымок над вершиной, звери не пугались, а говорили: «Смотрите, Гора сегодня что-то булькает. Давайте пожелаем ей спокойного сна». Потому что они поняли: у природы, даже у самой грозной, есть свои причины и своя мудрость.